— А что происходит?

— Арест, — пояснил тот.

— Чей?

— Госпожи Розалины.

Я не смогла держать удивленного вздоха. Эта дама мне никогда не нравилась, но не до такой же степени.

— За что? Что она сделала?

— Господин Коротов утверждает, что она была его подельницей в незаконных операциях. Эта уважаемая дама подделывала подпись своего супруга на важных документах, а также без разрешения использовала его личную печать.

— Коротов? — нахмурилась в ответ. — Но он же мертв.

— Кто вам сказал? — насмешливо парировал тот. — Конечно, его состояние далеко от идеального. Но он… пожелал сдаться.

— И что же его заставило так поступить?

— Стремление выжить.

Ничего произнести я не успела. Внезапно раздался возглас, заставивший меня забыть обо всех интригах, о Даре, обо всем на свете:

— Миа!

Бледный, с темными и такими страшными тенями под глазами, словно он не спал несколько ночей подряд, Ирбис стоял, прислонившись здоровым плечом к металлической ограде. Его кожа казалась синюшной, и было видно, что ему тяжело не то что стоять, дышать. Похоже, парочку ребер Коротов ему все-таки сломал. Три страшные алые полосы, следы от острых когтей, пересекали левый висок, скулу и щеку. Правая рука была перевязана и прижата к телу. Серые глаза слегка затуманены от боли и воздействия зелий. Но при всем при этом это был мой Ксандер.

— Ирбис, — прошептала одними губами и, ничего не видя перед собой, зашагала ему навстречу.

А после замерла в полуметре от него. Расширенными глазами замечая новые детали — уродливый кровоподтек на шее, небольшой синяк на подбородке, ссадины на здоровой руке. Как же мне хотелось коснуться его, прижаться всем телом, но я боялась, что каким-нибудь неосторожным движением причиню ему еще большую боль. На нем же живого места нет. Поэтому и стояла, едва сдерживая слезы, и просто смотрела.

— Привет, — улыбнулся он, а взгляд стал таким теплым и ласковым, что у меня перехватило дыхание.

— Привет… Ты… живой… Как ты? — я так и не смогла подобрать слов, чтобы передать те чувства, что бушевали внутри. Все слова казались пустыми, глупыми и совсем ненужными. — Очень больно?

— Не очень.

Улыбка все еще не сходила с его лица, когда, медленно подавшись вперед, барс коснулся пальцами моей щеки, нежно провел ладонью, обрисовывая контур лица, после обхватил шею и неожиданно сильно, но мягко притянул к себе.