Я помнила, как вода окружала разгоряченные тела. Как мелодично плескалась, вторя нашим прерывистым и резким движениям. И это безумное сочетание ласковых волн с прикосновениями сильных и в то же время нежных рук, что блуждали по моему телу, лаская каждый сантиметр чувствительной кожи, сводило с ума.

…Жаркие, порочные губы, которые ловили и заглушали мои стоны и крики, когда я не могла уже сдерживать их.

…Хриплое, тяжелое дыхание, которое музыкой отзывалось в сердце и вызывало дрожь по телу.

…Твердые камни берега озера. Они болезненно вдавливались в нежную кожу на ладонях, когда я опиралась о берег руками. Помнила, как хотела впиться в них ногтями, когда Ирбис входил в меня сзади, ускоряя безумный ритм, до синяков сжимая бедра.

Я знала, что существуют разные позы для удовлетворения желания, но даже не подозревала, что они могут быть столь разнообразными.

— Понравилось. Нам пора возвращаться. Надо отправляться в путь, — вздохнув, ответила ему.

— Скоро будем дома. — Ирбис поймал мою ладошку и нежно поцеловал.

— Знаю.

Я действительно была этому рада. Мне хотелось наконец где-то осесть. Засыпать в своей собственной комнате в объятиях моего наула, а не ночевать в постоялых дворах так далеко друг от друга. Провести день так, как мне захочется, а не любуясь проплывающими мимо пейзажами, сидя в карете. Мне многого хотелось. И совсем скоро мечтам суждено сбыться.

За эту неделю я много узнала из жизни Долины.

Оказывается, у них тут не было разводов. Развестись разрешалось Советом в исключительных случаях. Зато были наулы и луаны, промежуточный этап между свиданиями и браком. Отношения со своими правилами и обязанностями. Не брак, но и не свобода, когда двое могут присмотреться друг к другу. Дети, что могли появиться в результате такого партнерства, считались законными наследниками. У нас в Империи, особенно на окраине, меня бы закидали камнями как блудницу. А тут считалось нормой.

Да, мне ко многому пришлось привыкать.

Например, к тому, что теперь мы с Кианом не одни и у нас есть свой собственный, личный перевертыш. И это не пустые слова. Ирбис (я все-таки старалась даже мысленно называть его именно этим именем, чтобы потом случайно при всех не проговориться) много времени проводил с моим сыном. В какой-то момент я даже начала немного ревновать. Первые два дня барс провел с нами в карете. Из-за полученных ран, несмотря на довольно сильные зелья и высокую скорость регенерации, ему было еще тяжело ехать на лошади. Но потом, как только стало легче, он вернулся в седло и стал периодически брать Киана с собой. Малыш буквально расцветал от внимания к себе. Ночами, укладываясь спать, он мог часами рассказывать, что делал с «дядей Ирбисом» и что будут делать завтра. Каждый раз, когда я смотрела в его сияющие глазки и слушала восторженный шепот, у меня сжималось сердце от тоски.