— Одеваться собираешься? — не поворачиваясь, поинтересовался он.

— Подай мне вещи.

Я села на импровизированном ложе, придерживая теплую шкуру рукой и зябко поводя плечами, когда их коснулся прохладный воздух. Несмотря на то что здесь было теплее, чем на воздухе, расставаться с нагретым местечком не спешила.

— А может, вернемся чуть позже? — заметив, что я замешкалась, обернулся он.

От яркой вспышки в его серых глазах и ленивой улыбки на чувственных губах у меня заныло в груди, и против воли я улыбнулась в ответ.

— Даже и не думай.

— Уверена?

— Абсолютно.

— Твое решение, — пожал плечами барс и бросил мне костюм для верховой езды.

Одевалась я быстро, слегка дрожа, когда холодная ткань соприкасалась с кожей. Но все-таки кое-что уже давно меня беспокоило, мешая насладиться таким необходимым ощущением покоя и умиротворения. И я уже не видела смысла больше молчать.

Наше будущее оставалось туманным, а взаимоотношения зыбкими, как песок, того и гляди, ускользнут, оставив лишь воспоминания. Мы никогда не разговаривали с Ирбисом о будущем. О том, что будет с нами, как только мы приедем в замок. Продолжатся ли наши отношения, или все закончится.

Мы не говорили друг другу о чувствах, вообще избегали этой темы разговора. И дело было не только в барсе, но и во мне. Спроси меня сейчас, что я чувствую к Снежному, я бы так сразу не смогла ответить. По сути, я никогда никого не любила. Любовь к Киану не считается. Он мой сын, мой лучик света, но это не то.

Я ведь никогда не была влюблена по-настоящему. С Томом все было сложно. Он мне действительно нравился, но скорее как лучший друг. Уверена, если бы я испытывала к нему любовь, то никогда бы не поступила так с нами, не скрыла бы от него беременность, не позволила бы ему жениться на другой. И никакие отговорки, что я хотела как лучше, не помогли бы.

Я не знала, что такое настоящая любовь, и сейчас как никогда боялась ошибиться.

Временами мне казалось, что Ирбис понимал мое состояние, поэтому не торопился с разговорами, давая мне возможность привыкнуть и разобраться в себе. А иногда, наоборот, я думала, что ответных чувств ко мне он не испытывает. И эта неопределенность заставляла нервничать.

Сколько раз я хотела завести этот разговор и не могла, боясь услышать правду или скрытую ложь. Но уже завтра мы приезжаем во дворец, и трястись больше не имело смысла.

— Скажи, а что будет дальше? — тихо произнесла я, трясущимися руками застегивая крохотные пуговки на жакете.

— Приводим себя в порядок и возвращаемся к нашим. Пора отправляться в путь.

— Я не об этом. Что будет с нами… когда приедем в замок?