«Конец», — пронеслось в голове.

Сердце заныло от боли и тоски. Ничего хорошего эта фраза и этот безжизненный тон нам не сулили. Но сдаваться и опускать руки я тоже не могла. Мы еще повоюем.

— Хорошо, — судорожно кивнула и сжала кулаки. — Я тебя слушаю.

— Наедине.

«Совсем все плохо».

— Конечно. Спальня подойдет для разговора?

— Да, — отрывисто кивнул он и отвернулся.

— Хорошо. Киан, поиграй здесь, я скоро вернусь.

Только боги знают, каких трудов мне стоило заставить голос не дрожать. Колени подгибались, когда я шла к нему. Сердце гулко стучало, не в силах поверить и смириться с тем, что все кончено.

— Миа, — начал Ирбис, как только дверь закрылась.

— Подожди, — я остановила его взмахом руки и прошла к креслу, на которое быстро села.

Ноги уже почти не слушались, готовые в любой момент подкоситься. Хороша же я буду, валяясь у него в ногах и умоляя не бросать. Если честно, то я могла это сделать. Сама мысль о том, что между нами все кончено, уничтожала последние доводы рассудка и остатки гордости.

— Тебе плохо? — в голосе неподдельное участие, забота.

Ирбис меня любит. В этом сомнений не было. Но я так же отчетливо понимала, что наши чувства ничего не изменят. Они сейчас не играют никакой роли. Слова все равно будут произнесены.

И услышать их было страшно.

— Что он посулил тебе? — прошептала я, пытаясь заставить себя смотреть ему в глаза.

Может, в них мне удастся найти ответы на те вопросы, которые я не смогла произнести вслух?

Его лицо было бледным и осунувшимся. Лишь серые глаза лихорадочно блестели, выдавая волнение и боль. Он тоже страдал, как и я.

— Миа Солнечная, — тихо ответил барс. — Умная, проницательная, сильная. Почему ты такая? Иногда мне хочется услышать от тебя крики, истерику.

— Что бы это изменило? — хрипло спросила у него. — Ты бы остался со мной? Тогда я готова начать кричать прямо сейчас.