− Мы не знаем, − признаюсь почти с отчаянием. – Он ещё здесь, в вашем портальном зале, получил какой-то сигнал на свой перстень и сказал, что ему срочно нужно отлучиться на некоторое время. А куда, не сказал.

И, словно в ответ на мои слова, я вдруг чувствую сигнал своего почтового футляра. Сердце едва не выпрыгивает из груди, когда я поспешно достаю из маленького цилиндра скрученное в трубочку послание.

− Это от него, − вскрикиваю радостно, сразу узнав почерк.

«Ники, немедленно прячься под иллюзиями и запрись в наших покоях. Моя мать может быть для тебя опасна. Береги себя, малышка, я безумно тебя люблю. Спешу домой», − читаю вслух.

И когда поднимаю взгляд на короля, вижу, что он тоже тянется к своему почтовому футляру. Так же, как и Самад. Видимо, Азим уже тоже как-то узнал о своей матери и сразу поспешил предупредить всех, кого надо.

− Нужно написать ему, что я здесь. Что мы всё знаем, − принимаюсь шарить в кармане своей юбки в поисках грифеля.

− Я напишу, − останавливает меня его величество, сразу же направляясь к столу.

Кивнув, я тихо выдыхаю. От облегчения, что с Азимом всё в порядке, немного кружится голова. И дрожащие ноги уже едва держат. Надеюсь, всё это действительно скоро закончится. Новость, об участии принцессы Тамиры наверняка стала серьёзным ударом для моего любимого. Но он справится. Мы со всем справимся вместе.

Заметив моё состояние, Камэли мягко подхватывает меня под локоток и решительно ведёт к одному из диванчиков.

− Пойдём, сядешь. На тебе лица нет, − смотрит на меня сочувственно. – Вы тоже присаживайтесь, Адаль. Полагаю, нам придётся запастись терпением и некоторое время просто ждать, пока всё решится.

Её величество оказалась права. Ждать нам действительно пришлось. Азим, узнав, что я в королевском дворце, а его мать надёжно заперта, написал, что тоже прибудет к королю, как только сможет. И добавил, что прибудет не один.

Король, как и обещал, отправил в наш дворец своих людей. Эльчин отправился вместе с ними, чтобы присмотреть за всем на месте. А Самад остался охранять меня.

− Может всё-таки чаю? – в который раз интересуется у меня королева, спустя часа полтора после того, как Азим дал о себе знать.

− Не знаю, как наши гости, а я бы не отказался, − усмехается его величество, удобно устроившийся в одном из кресел. – И напиши, чтобы к чаю моих любимых пирожков подали.

− Ладно, сладкоежка, − фыркает Камэли, поднимаясь и направляясь к столику, на котором стоит колокольчик для слуг.