Эроан сам помедлил, положив ладони на ткань. Сквозь тонкий шелковистый материал я отчетливо чувствовала жар.

— Ты доверишься мне? — он всмотрелся в мое лицо, поймал взгляд.

— Я ведь здесь, — я улыбнулась. — Я уже доверилась тебе.

Император улыбнулся в ответ и подцепил шаровары кончиками пальцев, стягивая с бедер.

Да, я знаю, что такое секс. Я даже знаю, что такое хороший секс. Но все равно волнуюсь. Потому что первый раз может быть болезненным и не слишком приятным. Потому что меня влечет к Эроану с безудержной силой — я жажду его ничуть не меньше, чем он меня. А под столь умелыми, столь восхитительными поцелуями и прикосновениями тело горит и подрагивает от сумасшедших ударов сердца в груди.

Жаждущие поцелуи покрывают мои бедра, срывая с губ тихий стон. Пока только внешнюю сторону бедер, но от предвкушения глубоко вдыхаю и выгибаюсь навстречу.

— Ты такая чуткая… такая чувственная, — хрипло шепчет Эроан, скользя губами вверх, к животу. Не обделяя вниманием пупок, устремляется выше, продолжая: — Так реагируешь на мои прикосновения… это сводит с ума.

Эроан еще в брюках, но я чувствую его возбуждение. Очередной стон срывается с губ, когда он целует грудь, теперь уже рукой скользя по ноге: по колену и выше. Эроан замирает, напрягается на мгновение, когда его пальцы оказываются у меня между бедер. Я выгибаюсь, прижимаясь к нему.

Так горячо, так остро…

Эроан снова ловит мой взгляд, когда понимает, что он станет первым.

— Я буду осторожен. Ты заслуживаешь самого лучшего.

Отстраняясь, он встает и подхватывает меня на руки, чтобы отнести на кровать. Я нахожу его губы, с жаром целуя и прижимаясь всем телом. Чувствую, как он сжимает мою талию, еще сильнее распаляясь. Позволяю положить себя на кровать, но тут же приподнимаюсь. С улыбкой провожу руками по его груди, обвожу кубики на животе, чувствуя, как сокращаются мышцы под моими пальцами. А затем устремляюсь к застежке на брюках.

— Проверяешь меня на прочность? — глаза императора горят огнем. Кажется, что уже невозможно еще жарче, еще ярче, но это происходит. Накаляется между нами воздух и накаляются наши тела. Перехватывает дыхание и кровь стучит в висках, заглушая шелест ткани.

— Всего лишь решила восстановить справедливость. Я уже абсолютно голая, а вот ты не спешишь раздеваться. Нечестно!

— О тебе, между прочим, забочусь.

Эроан все же позволяет приспустить его брюки, но после этого нависает надо мной, заставляя лечь на кровать. Снова целует губы, затем шею. Его руки отправляются в путешествие по телу, медленно и неторопливо продвигаясь к бедрам.