— Ты… ты хоть что-то испытывала ко мне или все время притворялась?

— Разве я притворялась? — не разрывая зрительного контакта, тихо спросила я. — Разве я говорила вам о своих чувствах? Убеждала в любви? Обещала что-то? Вы сами все придумали. С того вечера на балу дебютанток. Решили, что раз уж я ваша идеальная пара, то мы обязательно должны быть вместе. Вы решили пригласить меня на отбор. Вы… не я.

Принц отшатнулся от меня, как от прокаженной. Пошатываясь, приблизился к диванчику, на который практически упал и спрятал лицо в ладонях.

— Ненавижу тебя. Ненавижу! Ради тебя я был готов на все! Пошел против семьи, общества. Я любил тебя! А ты… ты…

— А я слишком боялась разоблачения, чтобы ответить на ваши чувства. Запрещала себе даже думать о подобном. Поверьте, я не собиралась причинять вам боль, не желала всего этого. Я делала это ради родных. Мои братья и бабушка — это единственное, что у меня осталось. А потом все закрутилось, и стало еще хуже. Если бы я могла избавить вас от этой боли… от чувств… — неуверенно продолжила я.

А ведь заклинание забвения действительно существовало. Старинное, сложное и опасное. Одно неловкое движение, и можно полностью стереть память несчастного.

— Не смей! — взревел Асджер, вскинув голову и гневно сверкнув глазами. — Я не хочу забывать. Не хочу этого терять.

Я замерла в нерешительности.

— Знаешь, меня терзают противоречивые чувства. Я очень сильно хочу причинить тебе боль. Хочу заставить страдать. Хочу видеть слезы отчаяния на твоих щеках, боль во взгляде. И одновременно боюсь их увидеть. Потому что другая часть не сможет вынести ни слез, ни боли, ни страданий, — тихо продолжил он. — Вот такая ирония. И я никак не могу разобраться, какой путь мне выбрать. Сломать тебя или отпустить.

— Это вам решать.

Принц снова молчал. Просто смотрел, изучал, так пристально, словно стремился запомнить каждую мою черточку, каждое движение. А я пыталась угадать, что он скажет.

— Пятиликого больше нет, — неожиданно произнес Асджер.

Я замерла, не понимая, что означает эта фраза. Я и так знала, что Пятиликого никогда не существовало, его выдумали, чтобы скрыть постепенное исчезновение Силы и дать людям картинку, в которую они могли верить и которую должны были бояться.

— Храмов больше нет, — добавил наследник. — Как часовен и алтарей, которые имелись в каждой обеспеченной семье. Исчезло любое упоминание Пятиликого.

— Что это значит? Как такое могло произойти? — еще больше растерялась я.

Я хорошо помнила одинаковые трехэтажные здания с высоким шпилем, треугольной крышей и узкими окошками, неизменно задрапированными черной тканью. А на двери приметная ручка в форме оскалившейся волчьей пасти. Того и гляди укусит.