Кирен... я тихо улыбнулась сама себе. Тогда я пролежала взаперти двое суток, я слышала голоса, но спутанное сознание не хотело на них реагировать. Пока не пришли обеспокоенные Люба и Илав. Они увидели неубранный стол, сидящего на полу у двери в гостевую спальню небритого и лохматого Кирена. Оказывается, он никуда не уходил, как я думала, он все время сидел здесь, карауля меня. Узнав все, Илав встревожился, сказав, что такая нагрузка моему сердцу совсем не пойдет на пользу.

И тогда Кирен решился. Разбежался и плечом вынес эту дверь вместе с замком, тот только жалобно хрустнул. Я очнулась от грохота падающей и двери и тревожных голосов за ней. Кирен подбежал к кровати, стащил меня с нее вместе с покрывалом и принялся трясти меня, призывая очнуться, прийти в себя. И тогда я заорала. Я орала и плакала, молотила руками и кулаками по Кирену без разбора - по лицу, с груди, спине... куда попадала. Выкрикивала какие-то оскорбления, обидные слова, но вроде бы не материлась, во всяком случае, Люба мне ничего такого не говорила.

Кирен никак не защищался, не оправдывался, только прижимал к себе. Бушевала я минут двадцать, потом разом затихла, как игрушка, у которой закончился завод. Кирен подхватил меня на руки, завернул в покрывало, сел на кровать, продолжая меня покачивать, как маленького ребенка. Я изредка всхлипывала, постепенно успокаиваясь. И даже начала немного осознавать происшедшее. Сама удивляюсь, чего это я так себя накрутила? Да, внешнее сходство ситуации с Толиком было, но не такое.

Просто я дальше не захотела слушать, я слышала только себя и лелеяла свою обиду. Видимо, тогда я всё-таки не до конца отпустила ту ситуацию, она хранилась где-то в глубине души, и могла рвануть в любой момент. Появился триггер, спусковой крючок и я сорвалась. Может и хорошо, что все так произошло, потому что именно та, давняя, подспудно ноющая обида и не давала мне быть открытой и честной с Киреном. Вот оно меня и держало, не отпускало.

Пока я размазывала сопли, слезы, слюни, Люба шустро вскипятила чай, разогрела холодную курицу и позвала нас всех за стол. Мне было неловко, что я вся такая зареванная, опухшая, немытая, лохматая, но появившееся чувство лютого голода отбросило назад все приличия. Отдали должное и курице (Люба попросила рецептик), достали и салатики из стазисного ларя, все пошло в ход. Гости уплетали не хуже оголодавших хозяев.

Пока ели, Люба пересказывала последние поселковые новости. Как много всего интересного я пропустила в своем безвременье! Из итогов рассказа Любани можно было сделать вывод, что целыми и невредимыми в поселке остались три человека - Тим, в силу непричастности, Трин, из-за того, что Рая находилась в гипносне и ничего не знала о всеобщем кипише и Пирт, потому что Стешка возвела его в ранг почти божества, почти рядом где-то с братом Русланом. Раз сказал, что он отказался от леди-жены, значит, то так и есть. Мой Кирен пострадал даже дважды - морально, что сидел рядом с дверью двое суток и страдал и физически - оголодал, бедолага.