Человеком.

Вот ведь… доигралась!

— Славка! — её трясли. — Славка, очнись… Славка…

— Этак ты из нее всю душу вытрясешь, — мрачно произнес кто-то.

— Воды надо… на лицо полить.

— А может, пощечину… маменька говорила, что если нюхательных солей нет, то можно пощечины…

— Н-не н-надо! — зубы клацнули друг о друга. — Пщчины.

— О! Живая! — восхитился кто-то.

Ариция. Ариция Ладхемская. От нее пахло смертью и еще чем-то, острым, раздражающим. Мудрослава поморщилась. Она никогда не ощущала запахи настолько ярко.

— Да отпусти ты её уже, — это вторая ладхемка. — Или хотя бы перестань трясти. Того и гляди, голова оторвется!

— Да я так… просто… испугался.

— Полный круг… почти полный круг… — это уже дух и сколько восхищения в голосе. — И Воздвигатель границ!

— Чего двигатель?! — возмутился Яр. — Я вам тут…

— Древняя кровь собирается воедино! Предсказание будет исполнено.

Еще и предсказание.

Правильно. Куда в таком деле и без предсказания-то.

Мудрослава опять закрыла глаза, пытаясь представить, что она — это не она, а дракон. Драконица. Та, небось, опять тоскует. Или нервничает. А нервничающий дракон где-то поблизости — вовсе не то, что нужно.

Но вернуться не получалось.

А вот трясти её перестали.

— Извини, — сказал Яр, укладывая её обратно. — Просто… я вот… а ты вот…