Лассар же молча скинул тело. Придержал, конечно, но все равно то рухнуло как-то… громковато. Блеснул доспех. И дыра в нем.

— Дышит, — сказала Мудрослава, подобравшись к лежащему. Передвигалась она на четвереньках.

— Может, его поцеловать…

— Я тебе поцелую, — демоница взяла Ричарда за руку. И макушку почесала. — Что за…

— Рога отрастают, — пояснила Теттенике. — Правда… другими будут, но тоже ничего.

— Спасибо. А ты не могла бы… поглядеть… там, в будущем, что с ним делать?

Степнячка зажмурилась и застыла. И стояла так… несколько секунд стояла.

— Нет. Извини. Не получается. Что-то такое… размытое все.

Демоница кивнула.

И глаза её остались сухими. И…

— Брун, а если путь проложить? — Мудрослава склонила голову. — Или… скажем, Лети, ты можешь?

— Могу посмотреть, как он умер, но большего не обещаю. А это мы и так знаем. Может… круг построить?

— Опять? — Ариция почесала запястье. — У меня так крови не останется. Да и на что мы силу направлять будем? Он не мертвый, значит, воскресить не выйдет. Душу отпустить? Сомневаюсь, что это то, что нужно.

— Восстановить, — демоница облизала пересохшие губы. — Когда-то… та, которая там, в замке… в скале… древняя… она отдала детям часть своей души. И часть силы. Значит, так можно… просто теоретически. Не подумайте, что…

Я несла чушь.

Полную совершеннейшую чушь. Я ведь ничего не знаю, ни о душе, ни о мире, ни… да ни о чем по сути и не знаю. А в голове пустота.

И мысль одна — ему нельзя уходить.

Никак нельзя.

Если он уйдет, то… то как я вернусь? Куда? В Замок? Вернусь и скажу, что его больше нет? Что… что не сберегла? Не сохранила?