— Это не твой Марк?

Марк. Такое знакомое имя.

Боль медленно отпустила голову и стекла куда-то к сердцу. Оно застучало сильнее, колотилось о ребра, как сумасшедшее, хотело вырваться прочь и сбежать в темноту.

Моего жениха звали Марк, точно.

Он был в кофейне с другой. Они смеялись, говорили, склонившись друг к другу, он заправлял волосы ей за ухо.

Я так сильно разозлилась.

Выскочила вон.

А что потом? Почему я не могу вспомнить?!

— Хи-хи! Потому что ты умерла, милочка, — над моей головой раздался тихий злой голос.

Высокий, старушечий и скрипучий говор, каким обычно бабульки у метро предлагали купить цветы или семечки, прибил меня к месту и сковал по рукам и ногам, даже головой не пошевелить.

Меня резко крутануло в воздухе, перед глазами заплясали разноцветные мушки и сильно затошнило.

Но еще больше затошнило, когда я все-таки рассмотрела “старушку”.

Огромное лицо исполосованное глубокими морщинами покачивалось на тонкой “лебединой” шее. Оно было настолько колоссальным, что казалось, будто голова занимает все пространство передо мной. Совершенно черные глаза лишенные белков вперили в меня такой взгляд, что захотелось сжаться и спрятаться куда-нибудь.

— Какая прелесть!

Из-за первого лица вынырнуло второе — в этот раз женщины лет сорока, обрамленное черными волосами. Гладкая белая кожа, румянец, темные брови вразлет. Ее глаза были закрыты.

— Как жаль, совсем молоденькая ещё.

Старуха презрительно фыркнула.

— Молодая, старая! Судьбе нет дела до возраста. Нам шанс подкинули, будем использовать, что есть.

В темноте шевелится кто-то ещё. Оно не показывало, держалось в стороне, но я отчетливо видела, как сверкают во мраке ясные голубые глаза.

— Как тебя зовут, детка?