Так вот почему он решил посетить долину. Не рассказать о своей находке, а предупредить, что борьба с проклятьем может освободить его во всех возможных смыслах.

В случае удачи…

— Ты точно решил?

Илларей мрачно улыбнулся.

— Мой народ мертв, Вэйл. Я слышу их голоса ночами, я вижу их тени в замке. Этот мир никогда больше не будет принадлежать нам, ни его земля, ни небо. И я обещал, что однажды полечу с ними снова, что мы найдем другой дом, подальше от местных богов, гореть им в пламени моего дыхания.

Дракон поднялся и положил руку мне на плечо.

— У нас есть шанс, — тьма вокруг Илларея стала плотнее, укутывая его, накидывая капюшон на голову и скрывая все, кроме горящий драконьих глаз. — И не переживай о своей девочке. Исток не даст ей умереть вот так. Хоть это и древняя сила, у нее поразительная привязанность к людям.

— Я ненавижу, когда ты копаешься в моей голове.

Я услышал тихий смех.

— Мне не нужно нигде копаться, чтобы понять — этот демон влюбился. Рад, что хоть кому-то из нас доступны простые человеческие радости.

Илларей растворился в воздухе так быстро, что я не успел ответить. Это я тоже ненавидел. Драконьи чары выходили за пределы моего понимания, особенно когда существу не нужен даже портал, чтобы путешествовать.

Все пути открыты, пока ты можешь касаться истока напрямую.

Пока в твоих жилах течет сама суть магии.

Слова дракона вселили в меня уверенность. Хотя когда именно Ника очнется — неизвестно, и от этого кровь стыла в жилах.

***

Когда я вернулся в трактир, Дайс спал, скрючившись на стуле.

Осторожно коснувшись плеча мальчишки, я услышал только тихое бормотание и короткий всхрап, а когда подхватил его на руки и понес в другую комнату, Дайс заворчал и приоткрыл глаз.

— Она еще не проснулась…

— Ничего, я подежурю. А тебе лучше спать как положено, в постели.

Широко зевнув он не стал возражать.