— Прежде, чем мы приступим к основам сакромантии, — звучным голосом начинает он и вновь смотрит на меня, словно эта мини речь специально для моей скромной персоны, — хочется возвестить вас о том, что это один из самых сложных предметов в нашей специальности. — Он щурится и отводит взгляд, оглядывая остальных.
Я мысленно выдыхаю и продолжаю внимательно слушать.
— Сакромантия будет включена в экзаменационный список. К тому же, будет являться пропуском к получению диплома.
— А, если завалим? — тут же спрашивает Рейт.
— Неуверенность в себе первый признак того, что в нужный момент вы застопоритесь, Нес Эдинктон. И эта заминка может стоить вам жизни, — как ни в чем не бывало произносит он, со спокойным выражением лица, и тут же добавляет: — Но не переживайте, у вас будет шанс все исправить.
— И сколько попыток нам будет дано? — с некоторым вызовом в голосе, спрашивает Дарла.
Высокая, подтянутая, шатенка с синими прядями в волосах.
Она была единственной девушкой, что держалась особняком от всех остальных. Девушка-загадка, я бы сказала.
— Одна, — растянув губы в насмешливой улыбке, отвечает мужчина.
Я смотрю на Калли и встречаю тот же взгляд, что и у меня. Изумление с обречённостью на провал.
Вот, что значит жесткие правила!
Дарла плотно сжимает свои пухлые губы, цвета спелой вишни и молча хмурится. Очевидно девушка, как и мы: недовольна таким раскладом.
В аудитории повисает молчаливая пауза, но мужчина незамедлительно нарушает её, менторским тоном, сказав:
— Я хочу, чтобы впредь: никто не опаздывал и всегда был сосредоточен, отдавая все свое внимание целиком и полностью такому сложному подразделению, как сакромантия.
Он поднимается с места, встаёт возле доски и улыбнувшись так, словно мучить студентов одно из его любимых занятий, говорит:
— А теперь продолжим!
2.2.
2.2.
Я тяжело вздыхаю и обхватываю плотнее перо, начиная записывать тему лекции, выведенную размашистым заковыристым подчерком на доске: «