Надо мной!

Ох уж эта «тактичность» мужчин!

— Из вежливости могли бы подать мне руку, раз уж смех сдержать не в силах! — обиженно парирую я и самостоятельно поднимаюсь, поджав губы. Мимоходом отряхиваясь и, вновь смотрю на мужчину.

Он больше не смеётся. Но его губы не перестают извиваться в лукавой улыбке.

Н-н-екромант! Что б его!

— Оставаться с тобой серьёзным, становится все сложнее, — неожиданно выдаёт он, глядя на меня, и я теряюсь под двусмысленностью этих слов.

В его глазах плещется безумный огонь. Челка снова падает на глаза. Рубашка расстегнута на первые три пуговицы, открывая крепкую загорелую шею и маленький кусочек груди. Ресницы трепещут, когда уголки его губ, слегка приподнимаются в улыбке.

Я таю на краткие доли секунд, но тут же беру себя в руки, напоминая о ледяной стене, между нами. Хотя его слова не перестают отдаваться эхом в моей голове.

Ещё бы знать, что все это значит?! Он снова насмехается надо мной, будто бы я придворный шут. Или же… Или же их можно принять за нечто большее?.. За то запретное, что постоянно вертится в моих мыслях.

Нет!

Я сглатываю и беру себя в руки. Но порой нагаданные иллюзии причиняют вполне ощутимую боль. Прямо, как сейчас. Поэтому я злюсь и с силой сжимаю руки, надменно сказав:

— Признаться честно, я даже удивлена: как с вашим статутом, вы можете так легко забывать о манерах.

Знаю. Это неправильно: срываться на нем. Но порой, мне кажется, словно внутри меня слились воедино: ненависть и любовь. И контролировать эти чувства, безумно сложно.

После брошенной мной фразы, складочки в уголках его глаз, тут же разглаживаются. Свет, что несколькими секундами назад искрился в его глазах - гаснет. Губы перестают извиваться в искренней улыбке, и взгляд… Взгляд снова становится прежним, являя: скрытность и отчуждение.

— На сегодня полосы препятствий достаточно. Перейдём к тактильным приёмам, — отстранённо произносит Сай, словно несколькими минутами назад не спас меня и не смеялся так легко и непринужденно.

Нет. Я ошиблась. Ошиблась и в себе тоже. Потому что я дура. И, кажется, только что, самолично воздвигла, между нами, вторую стену.

По мере того, как я мысленно корю себя, понимая низость собственных действий, он неожиданно снимает плащ и остаётся лишь в чёрной рубашке, рукава которой развиваются по ветру.

Я сглатываю и с недоумением смотрю на мужчину, думая при этом: «Вселенная ты точно надо мной издеваешься!»

— То есть? — сглотнув все же уточняю.

С этого мужчины станется, втянуть меня во что-нибудь этакое!