На этих словах я замираю, не в силах пошевелиться. Меня буквально одолевает ступор.

Рассказать о своей семье? Ха-х. Серьёзно? Лучшего вопроса просто и не найти. Хотя не удивительно, что он спросил именно об этом. Сегодня «День памяти». И этот чертов день бередит все старые и только что нанесённые раны!

Не знаю, сколько я вела мысленный диалог с собой же. Однако в какой-то момент почувствовала на себе его пристальный взгляд. И, когда обернулась, то вовсе не удивилась, подметив тот факт, что он без стеснения наблюдает за мной.

По тому, как щурятся его глаза, а брови сходятся возле переносицы, понимаю, что он в который раз пытается разгадать меня, ответив на свои сокрытые вопросы. Будто бы я до сих пор неизвестная зверюшка, прибывшая из иной реальности. Только вот, я уже давно открытая книга, которую легко прочесть, если всматриваться в детали, а не в общую картину. Но он… Неуловимый, холодный и совершенно скрытный некромант – для меня до сих пор зашифрованная страница.

Порой мне кажется, что я понимаю его. Понимаю его поступки, действия, некоторые суждения и эту скрытную отчуждённость. Но иногда, мне и вовсе кажется, что все, что касается него – не что иное, как выдумка. Моя большая, сплошная иллюзия без права на истину…

Глядя в его глаза, внутри меня всегда зарождается необъяснимое чувство. Даже сейчас, когда он неотрывно смотрит в мои глаза. Однако я до сих пор не могу разобраться с хаосом, поглотившим меня, и от этого всё кажется не настоящим…

Да. Я толком не знаю этого мужчину. Не знаю, есть ли у него скелеты прошлого, а может быть, и настоящего. Но несмотря на это и тот факт, что он не раз делал мне больно, я ему доверяю.

Глупо? Наивно?

Возможно.

Думаю, Каллли и Ториан именно это бы и сказали: узнай мои мысли.  Только вот - это странное чувство доверия и какого-то единения не исчезает. Наоборот. Чем больше я узнаю этого человека (насколько это вообще возможно), тем больше я это чувствую…

— У меня нет семьи. Я из детдома, — сглотнув вязкую слюну, с горечь в голосе, все же произношу я, нервно закусывая губу.

Эта тема до сих отдаётся болью и разочарованием в моем сердце.

— Как это: в детдоме? — с широко распахнутыми глазами, спрашивает Лиам, и я невольно усмехаюсь, глядя на его обескураженное выражение лица. Однако тут же становлюсь серьёзной.

Неужели у них такого нет?..

— Это место, где живут дети, у которых нет родителей. Дети, у которых нет… семьи. Правда кому-то везёт, и его забирают другие люди, которым он нравится. Знаю, звучит несколько странно, — тут же произношу я, потому как выражение лица моего декана становится все более недоумевающим, — но самом деле это отличный шанс обрести людей, которым ты будешь не безразличен. По крайне мере все на это надеются, хотя и немногие верят…