Мы двигались по дороге в сторону университетского корпуса. В это время она была не слишком оживлена, но тем не менее студенты и студентки встречались. Сеньориты бросали на моего спутника весьма заинтересованные взгляды, и мне вдруг подумалось, что он лакомая добыча почти для любой теофренийской девушки. Даже если престол ему не достанется, он всё равно будет в ближайшем родстве с семьёй правителя. Но для него это может быть минусом, и даже смертельным. Понимает ли это Рауль? Наверняка. Но получается, судьба страны для него дороже собственной. Впору его пожалеть: принцу приходится быть разменной монетой ради интересов своей страны.

— Хорошо, — согласилась я. — Вы что-то там говорили о моей легализации?

— Надо же, я был уверен, что вы на это не обратили внимания, — усмехнулся он. — На вас выписаны документы и открыт счёт в банке. Денег на нём хватит на покупку дома в столице.

— Какая щедрость, — протянула я, не зная, как на это реагировать.

— Небольшого, — сразу подчеркнул Рауль. — По легенде, это деньги, которые вы получили от продажи имущества погибшей семьи. Заниматься делами вы для всех поедете в выходные.

— А на самом деле?

— А на самом деле мы с вами проведём их в Сиятельном корпусе.

— Мы с вами вместе проводить выходные не будем, — отрезала я.

— Там же не одна спальня.

— Рауль, я вас обещала туда провести только один раз. Я провела. И не вижу смысла проводить второй раз, если, кроме спальни, вы больше никуда попасть не можете.

Опасения горгульи я разделяла, поэтому больше не собиралась допускать теофренийского принца в Сиятельный корпус. Сначала выясню, что именно его интересует, а уж потом решу, можно ли ему с этим ознакомиться.

— Я хочу проверить одну идею.

— Проверяйте её снаружи.

— Увы, это можно сделать только изнутри.

— Примите как данность, что внутрь вы не попадёте, — отрезала я.

— Вот как? Я чего-то не знаю?

— Вы чего-то не знаете. Мне стоило больших трудов уговорить хранителя корпуса вас не трогать.

Можно сказать, это даже враньём не было, поскольку я действительно объясняла горгулье, почему Рауля нельзя травить.

— Не думаю, что пребывание внутри для меня хоть сколько-то опасно, — вместо благодарности за спасение собственной жизни ответил он. — Проведём эксперимент.

— Не хочу, чтобы меня обвинили в вашей смерти, — ответила я. — Один раз мне удалось избежать казни, но не будет же мне всё время так везти?