— Значит, мы опять продолжим давать им кровь Лори?

Он провёл ладонями по лицу. Бинт зацепился за его щетину, но не размотался.

— Это не выход.

Страх сковал мою спину.

— Так что? Они умрут в полнолуние?

— Я не знаю, Никки! Я не знаю, мать его, — он ударил по рулю машины незабинтованной рукой. — Всё, что я знаю, это то, что я больше не подвергну тебя опасности. Так что держись подальше от бункера.

Его колючий взгляд опустился на моё плечо и на руку, которую я невольно прижала к груди.

— И от меня.

Я нахмурилась.

— Почему от тебя?

— Почему? Потому что я вывернул твою чёртову руку!

— Ты не специально, Лиам.

— Уже неважно, как я это сделал. Важно то, что я причиняю боль всем, кто становится мне близок. Несс потеряла глаз. Тамми лишилась жизни, чёрт побери.

— Это не ты повредил глаз Несс; это сделала Кассандра Морган. А что касается матери Шторма, как ты можешь винить себя в её смерти?

— Он забеременела от меня ребенком-оборотнем, и этот ребёнок убил её.

Я долго смотрела на его раздувающиеся ноздри в напряжённой тишине, размышляя о том, имело ли смысл спорить с ним, когда он был настроен заниматься самобичеванием.

— Просто иди уже, Николь. И держись от меня подальше.

Я не сдвинулась с места.

— Иди!

— Ладно, но единственный, кому ты причиняешь боль, закрываясь от людей, это ты сам.