Для начала среди обгоревших развалин дома я отыскала большой глиняный горшок, причем почти целый. Оттерев его от копоти, я скинула с себя испачканное платье и переоделась в найденный балахон — должна казать, что при виде меня в таком виде Лидия даже заулыбалась.

— Это что за шедевр высокой моды и где ты его раздобыла?.. — поинтересовалась я у девушки. Что ж, я понимаю ее улыбку — мой вид в этом нелепом платье был весьма далек от совершенства, и к тому же это самое одеяние не доходило мне даже до колен. Впрочем, в последнее время внешний вид беспокоит меня меньше всего — сейчас бы от преследования уйти, а с остальным в нашем мире разберемся.

— Храмовники дали… — неохотно отозвалась Лидия. — Как я понимаю, купили то, что подешевле — что ни говори, но нам нужна была хоть какая-то одежда, тем более что нашу они забрали.

— Жмоты… — сделала я вывод, наливая в горшок воду. Конечно, выстирать в нем платье целиком было нереально, и мне пришлось стирать одеяние частями — рукава, воротник, подол… Времени все это заняло немало, да и воду приходилось менять постоянно. Конечно, итог мог быть бы и лучше, но уж что есть — хотя бы основную грязь оттерла. Надеюсь, что до вечера платье высохнет.

Затем наступила очередь Эжа — ему пришлось тоже раздеться, и ходить только в одной рубашке Эдуарда, и внешний вид молодого человека при всем желании не назвать даже сносным. Ничего, переживет, тем более что нашего господина адвоката тут никто не собирается снимать для глянцевых журналов. Стирка его одежды заняла куда больше времени, но надеюсь, что мне удалось смыть с нее хотя бы самую заметную грязь. Во всяком случае, оказавшись в людном месте, мы не должны привлечь к себе излишнее внимание слишком неопрятным видом.

Радовало и то, что на поляне не показывалось здешнее зверье, хотя в округе его должно быть немало: до нас несколько раз доносились чье-то рычание и вой — понятно, что подают голоса лесные хищники. Очевидно, стойкий запах гари отпугивал всех местных обитателей, а это не могло не радовать. Зато мужчина, спасенный нами из-под завала, этот самый Лесовик, сидел на узкой лавочке возле уцелевшего дома, смотрел на нас с явной насмешкой, хотя и не произносил ни слова. Его пристальный (и в то-же самое время оценивающий) взгляд немало меня раздражал, но я старалась не обращать внимания на этого человека, потому, как и он сам не горел желанием вступать с нами в разговоры.

— Рану бы твою надо посмотреть… — повернулась я к Эжу, когда со стиркой было закончено, и я присела передохнуть рядом с Лидией. — Сколько времени нам было не до нее…