Эрих, оторвавшись от экрана, внимательно посмотрел на неё и угрюмо выдал:
– Что случилось?
Капец, вот как он так чувствует всё?!
Ей казалось, что она с таким бодрым видом зашла в кабинет…
– Ничего, – качнула головой Ева, опуская взгляд в пол.
Она наивно решила, что такого ответа будет достаточно. Но Эрих поднялся, обошёл стол, присел на его край, напротив неё и, чуть подавшись вперёд, выжидающе заглянул в лицо.
– Ева…
Она подняла взгляд, стиснула зубы, чтобы не расплакаться – на душе было так противно и горько, что слёзы раздирали горло и невыносимо просились наружу. Нет уж, не стоит это её слёз!
– Ничего не случилось, – повторила она, глядя прямо в серые глаза, – просто ты добился своего. Больше мы с Беловым не будем нарушать правила.
Под его льдистым взглядом внутри что-то сломалось, и одинокая слеза всё-таки прочертила по щеке мокрую дорожку.
Эрих внезапно придвинулся ближе, обнял молча и прижал к своему плечу. Это вышло так естественно и своевременно, что она даже не пыталась отстраниться. Никакого намёка на…
Ева просто уткнулась в него, погружаясь в теплоту тела и подлинную силу, и её хрупкая стойкость вдруг дала трещинку. Позволив себе, наконец, быть слабой, она разревелась, как обычная девчонка, не в силах удерживать в себе этот тёмный змеиный клубок: обиду, грязь и разочарование.
И даже говорить ничего не требовалась. Эрих просто дождался, пока иссяк поток этой горечи, и необходимость в его плече отпала сама собой.
Ева, наконец, успокоилась, отклонилась назад и призналась виновато:
– Эрих, я… я в него огнём швырнула…
Иногда даже на невозмутимом лице шефа возможно было наблюдать изумление – и вот сейчас Вите представился такой случай.
– Не совсем в него, – поспешно добавила она. – В стену рядом. Живой он. Я знаю, против своих нельзя магию использовать. Я не собиралась его калечить. Я просто не сдержалась…
Она замерла испуганно, ожидая праведного гнева Его Светлости.
– Эрих, это плохо, да?