– Извини, – вздохнула Ева. – Признаю, я любопытна не в меру. Часто мой нос тянется, куда его не звали. Можешь, побить меня за это…

– Не могу, – усмехнулся он. – Разве я посмею… Да мне и нравится эта твоя черта! Тебе всё интересно. Я тебе где-то даже завидую – меня уже сложно чем-то удивить. А ты ещё не утратила способность чувствовать вкус жизни. По крайней мере, сейчас мне это очевидно. Вот когда мы познакомились, ты была другой…

– Ой, зачем напомнил! – застонала Ева. – Мне так стыдно за себя. Ты думал, наверное, что я халда какая-то. Эрих, извини за всё, что я тогда наговорила!

– Да перестань! Я всё понимаю. Я бы тоже злился, если бы кто-то меня пытался из привычной жизни вырвать, – признал он. – Люди ненавидят перемены, даже если очевидно, что эти перемены им только на пользу. Все боятся нового, даже если их реальность такая, что из неё хочется сбежать, не оглядываясь.

Ева смотрела, как редкие снежинки, кружась, опускаются в тёмную воду Фонтанки. На редкость тёплая выдалась осень. И лёд, уже сковавший берега, ещё не затянул канал полностью. Вокруг всё такое непривычное, словно она угодила в декорации к историческому фильму. Только машины и рекламные баннеры напоминают, что это современный мир.

– Слушай, а ты… – Ева запнулась, но всё-таки не удержалась от нового вопроса. – Неужели ты мне всерьёз угрожал? Ну, про маму и бабушку…

Эрих скорчил гримасу.

– А ты как думаешь? Могу я убить?

Чернова насупилась.

– Ничего бы ты им не сделал! Убить ты можешь. Уверена. Но не двух беззащитных женщин.

– Конечно, я бы никого не тронул, – хмыкнул Эрих. – Но ты не желала слушать доводы разума, пришлось прибегать к крайним мерам.

– Не делай так больше! Не хочу тебя снова ненавидеть.

– Никогда больше, – серьёзно пообещал он. – Клянусь.

– С ума сойти, ведь прошло-то чуть больше двух недель, – покачала она головой, – а мне кажется, целая вечность…

– Две недели, серьёзно? – усмехнулся Эрих. – Да, время весьма относительное понятие. Мне кажется, ты уже замерзла… Пойдём-ка погреемся! Смотри, какой занятный интерьер…

– «Музыка кофе»… Мило! – оценила Ева. – Только можно мне глинтвейн, а не кофе? В холода надо пить глинтвейн. Апельсин, корица, вино… Тёплый напиток для озябшей души.

– Заманчиво… – признал он. – Я тоже возьму. Только безалкогольный. А тебе можно и с винишком. Всё, что желаешь, фея моя!

Ева уже у самой двери с удивлением покосилась на Эриха, мгновенно припомнив, что так он назвал её тогда во сне. И все сладостные подробности её видения тотчас ожили в памяти, наполняя истомой продрогшее тело. Вот только этого ей недоставало!