За стульями последовала низкая и длинная софа, та самая, на которой мне настоятельно рекомендовалось больше отдыхать. К ней выводок подушек, встреченный одобрительным мявком маншула. Комод… комодик. Трюмо и два столика, один другого очаровательней.

Зеркало в тяжелой раме.

Из него на меня глянула хмурая девица в черном платье. Глянула с неодобрением.

– Моя невестка всегда отличалась поразительной бестактностью, – заметила леди Эрраниэль, протянув мне чашку травяного чая.

От чая, что характерно, меня не мутило.

И запах приятный.

Правда, Эль утверждал обратное, но что эти мужчины в запахах понимают! И чай ему не нравится, и от селедки его кривит, и вообще…

– Это она на что намекает?

– Она не намекает, – леди Эрраниэль протянула и сухарик, выжаренный до хруста и щедро натертый чесноком. В животе тотчас заурчало, а розовый цвет перестал раздражать. – Она просто нашла подходящий повод сделать ремонт.

– Она же его по приезде делала.

– Уже три года прошло…

Понятно.

Три года… Это много или мало? Для счастливой жизни – мало, ничтожно. Я, может, даже привыкнуть не успела. Стою вот, смотрю, как огромный мой дом наполняется новой мебелью, раздумывая, не отправить ли обратный дар.

А что, сестрица упомянула, будто ее избранник мебельную мастерскую открывает. Собирается выпускать продукцию истинно гномьего качества. И дизайна. Крепко. Надежно. На века.

Может, порадовать мамочку?

Я отхлебнула чайку…

И жизнь почти наладилась. Точно, порадую. И сестрице помогу, а то идиот этот решил, что, пока не соберет на достойный выкуп, жениться не станет. Это он, конечно, зря… но родственникам помогать надо.

– Что бы ты ни задумала, – леди Эрраниэль оказалась на диво приятна, а главное, проницательна, – я хочу поучаствовать.

Тогда комплект для гостиной… для трех. Эль, кажется, говорил, что родительский дом попросторней нынешнего. И для столовой. Для гостей…

Розовый цвет окончательно перестал раздражать.