Нет, мы еще не дошли до того, чтобы продавать вещи и побираться. Но зимой обогревали только две комнаты — родительскую спальню и нашу с Мией.

— Я могла бы зачаровать его, — предложила я, перебирая в памяти немногочисленные заклинания, которые успела выучить по книгам, но Мия только рукой махнула.

— С ума сошла? Это злонамеренная магия!

Я кивнула, устало вздохнув. Увы. Злонамеренная магия это как минимум три года за решеткой, а туда я не хотела. Ты можешь использовать простенькие заклинания только для себя, например, чтобы избавиться от головной боли. Но такое же заклинание, направленное на человека, приведет в инквизицию. Впрочем…

— Поняла! — воскликнула я и едва не рассмеялась от облегчения. Вот как все просто, как же я сразу-то об этом не подумала! — Брак отчаяния!

Мия и Генри посмотрели на меня одинаково растерянными взглядами, словно никак не могли взять в толк, как это вообще пришло мне в голову. Брак отчаяния, который можно было заключить в нашем королевстве, был хорош тем, что существовал строго определенный срок, как деловой контракт. На него шли старые девы, а еще офицеры и чиновники, которым для повышения нужны были законные супруги. Плохо было то, что среди таких вот вынужденных мужей попадались и те, кто был намного хуже Эдварда…

Впрочем, кто сказал, что это плохо? Хорошо! Нам как раз и нужен тот, кто поставит на место любителя колотить жену. А жить с ним я не буду — закон о браках отчаяния допускает раздельное проживание супругов.

Быстро выхватив из шкафа пальто, я оделась и, не слушая причитаний Мии, которая пыталась убедить меня отыскать другой способ разрушить свою жизнь, бросилась к дверям. В гостиной по-прежнему шел скандал: мать горячо выступала на тему отцовских отношений с детьми, утверждая, что если бы на месте нашего батюшки был господин Берренгаузен, который жил с нами по соседству, то он показал бы Эдварду, где раки зимуют! Он задал бы ему таких горячих, что зять навсегда забыл бы, где у него находятся кулаки. Он бы…

Отец на это отвечал, что если бы господин Берренгаузен был на его месте, то давно бы повесился от такой жены-пилы.

Меня они даже не заметили. Я выскользнула на улицу, в первый зимний день, и быстрым шагом направилась в сторону Королевского проспекта.

Интересно, кто станет моим мужем? Впрочем, нет, неинтересно. Брак отчаяния всего лишь договор, который будет расторгнут через год. Мне нужен мужчина, который покажет кулак Эдварду, вот и все.

Мию надо было спасать. И дело было не только в ее синяках. Когда сестра сидела рядом со мной, я заметила в ее ауре едва уловимые темные нитки. Это значило только одно: в течение года Мия умрет. Эдвард забьет ее до смерти, а потом примется за Генри.