– После его кончины власть перешла к старшему сыну – Фредриху Четвертому, – на мой скептический взгляд, до сих пор не представившийся незнакомец, пожал плечами. Мол, согласен со мной, что фантазией император не блистал.

–Так вот, узнав о смерти императора, магический запрет, наложенный на советника, был отменен. Чем не мог не воспользоваться твой отец, чтобы выяснить наконец-то, спустя долгие годы, твое местонахождение. Опережая все вопросы, отвечу: не все расы подвластны магическим клятвам и запретам. Именно поэтому, на твоего отца могли повлиять только самым жестоким способом. Так вот, выяснив местонахождение, первым делом Кристофер начал готовить магический ритуал для твоего возвращения в родной мир. И ему это почти удалось, но, не повезло. Новоиспеченный император решил избавиться от твоего отца, наплевав на его магию. К сожалению, я не владею информацией, как именно удалось одолеть Кристофера. Но факт остается фактом – он мертв, – повисла гробовая тишина.

Я в замешательстве уставилась на этого психа. Самое удивительное в этом всем то, что я ему верю, как бы это странно не звучало. И кто из нас двоих теперь псих?.. Я сразу вспомнила про сны о волшебных мирах и фантастических тварях. И это странное перемещение. Ведь я находилась в трезвом уме и светлой памяти на территории университета еще каких-то полчаса назад, а сейчас вот сижу в кресле под внушением загадочного мужчины.

– А кидаться-то на меня зачем было? – ну, да, конечно. Из всевозможных вопросов, которые следовало бы озвучить, я задала именно этот. Невменяемая. Зато мой интерес явно потешил мужское самолюбие. Его губы тронула легкая усмешка, но все же он удостоил меня ответом:

– Нужен был телесный контакт. Совместил приятное с полезным, так сказать… – он явно хотел еще что-то добавить, но я перебила, не сдержав сарказма:

– Вряд ли этот мимолетный «контакт» можно было назвать приятным. Кто ты такой, как зовут и какое отношение ты имеешь ко мне?

Взгляд брюнета стал более жестким, а цвет глаз так вообще изменилсяь на грани фантастики: из глубокого синего – почти в черный. Это что же, ему не понравились мои впечатления? Ну, извините. Во-первых, я не виновата, что у меня нет привычки обниматься со всякими первыми попавшимися. Во-вторых, ну, не виновата же я, в конце концов, что кое-кто оказался таким ранимым, нежелающим принять конструктивную критику?

Не знаю, какие именно мыслительные процессы происходили у него сейчас, но, после легкого встряхивания головой, цвет глаз начал меняться. Нет, ну, точно псих.

Тяжело вздохнув, он соизволил ответить, но судя по тону – очень нехотя: