Тень встряхнула Трезон, та тихонько пискнула.

- Молчи уже, - проговорила, и я узнала Алёнушку.

- Приветствую тебя, - сказала ей, и поклонилась в пояс.

Настёна снова заплакала за моей спиной, всхлипнула Дарья.

- И тебе привет чужеземка, - сказала та, и глянула на нас своими невозможно синими глазами.

- Нечего сегодня дать тебе, уж прости. Назови, что желаешь, отдам, если буду в силах, пусть только Дарья с дочерью спасутся.

- Это ж венчанная супруга и дитя того, чернущного? – спросила местная нежить.

- Точно. Он их забрать хочет, я не даю.

- Правильно не даёшь, нечего баб и детей забирать. А это твоя? – и ещё раз встряхнула Трезон.

- Говорит – моя, я не уверена. Не то её заставили, не то сама за мной увязалась, хотела прощения для сыновей и чего-нибудь для себя.

- Сыновья пускай сами спасаются. Поздно, ничем она уже им не поможет. Не нужно было ей с чёрным уходить, его посулов слушать.

Тьфу ты, значит – и вправду с Валерьяном спуталась, вот дура!

- Ты заберёшь её?

- Если я заберу её, ограда схлопнется, и вам никогда из неё не выйти. Она невольно не дозволяла, а я по воле да по твоей просьбе. Ещё подержу немного.

- А что делать-то с той оградой?

- Только с той стороны её можно снять. Тому, кто силён и могуч.

- Там такие есть, - выдохнула я. – Только б догадались.

- Да уж догадаются, - Алёнушка всё ещё держала сопящую и вздрагивающую Трезонку за плечи. – А пока колдуют, ты скажи: кто это хотел быть владычицей морскою?

- Да старуха одна, ты разве не слышала?

- А не доводилось.