- Ленни, у тебя есть какие- нибудь предположения по поводу этого запроса и предложений твоих родственников? Как- то это все странно и не ко времени.

Я задумчиво покачала головой.

- Я даже не знала, что они у меня есть. Я и маму плохо помню, мала я тогда была. Помню звучание ее голоса, как она учила меня росскому языку. Но сегодня я этот язык едва вспомнила. Если родственники знали о моем существовании, то почему их не волновала моя судьба, когда я осталась круглой сиротой? Когда моя жизнь была тяжёлой и беспросветной под рукой мачехи? Когда меня чуть не убили в родном доме? Почему именно сейчас? Мне вот- вот исполнится восемнадцать лет, и они только сейчас вспомнили обо мне? Очень странно!

Иоганн зацепился за одну фразу из моих слов.

- Тебя чуть не убили? Это когда и как?

Скрывать мне тут особо было нечего, и я рассказала, добавив.

- Можно подумать, конечно, что я сама упала. Но я родилась в этом доме, я знаю каждую ступеньку на лестнице! И если не падала, неся охапки дров, ведра с водой или тяжёлые подносы с едой - то почему я должна была упасть с пустыми руками? И получается, что падала я спиной вперёд, затылок был в крови и синяки на спине. То есть, выходит, меня толкнули спереди и это был человек, которого я хорошо знала, чужого бы я не допустила к себе так близко.

Иоганн встал, прошёлся по комнате, взъерошил пятерней короткие волосы, в раздумьях, медленно сказал:

- Там вообще много непонятного. Вот хотя бы с завещанием твоего отца. Он же законник, и никак не мог не знать, что такое завещание нарушает закон. Не мог он его написать. Теперь ещё и эта странная попытка твоего убийства. Ты права, это падение очень подозрительно. Надо разбираться на месте. Но сейчас никак не получается. Я бы предложил тебе съездить в Дармштадт, когда немного освободимся. Что ты там у себя в деревне срочно надумала делать? Сев у тебя весенний? И хочешь таверну купить и перенести ее ближе к своему дому? Вот делай то, что без тебя никак, а потом и поедем вместе в Дармштадт. Но, если честно, просто ужасно не хочется тебя отпускать. Тут, при моем присмотре и то всякие происшествия случаются, а там, одна... Как подумаю, аж внутри все сводит в узел.

Ишь ты, разбирает его как! Жила я там одна полгода и ничего со мной не случилось. А тут распереживался! Ничего этого я, конечно, говорить не стала, лишь покачала головой и развела руками - мол, что поделаешь, кисмет! То есть, судьба такая!

Но Иоганн вновь вернулся к вопросу о моей родне. И я опять начала гонять в голове мысль о моем семнадцатилетии. Только теперь к ней добавилась и мысль о завещании отца Ленни. И так я гоняла эти мысли по кругу, пока в голове что- то не щёлкнуло, и не сложился вполне вероятный пазл.