— Пять.
— Что?
— Если верить ему, у него пять жён, — добил его Раск. — Хотя даже одной было бы слишком много. Для него, в смысле, а не для меня. Я-то и с пятью справлюсь, ха-ха…
Его вялый смех растворился в скрежете металла: глядя в пустоту с бесстрастным выражением лица, Лайз смял в кулаке походный стакан. Я вопросительно приподняла бровь.
— Вернёмся к изначальному плану и просто прикончим его, — решил он, откидывая за спину испорченную посуду, но я возразила:
— Его нельзя убивать просто потому, что он женат сильнее, чем ты.
— Мы ведь только что обсуждали: это меньшее, в чём он виноват!
— Может, он и не «виноват» в этом вовсе. Мы ещё не знаем, правда ли это.
— А может, это вообще мужики, — обронил шепотом Раск, и я согласилась:
— Как вариант.
Но Лайза это не успокоило. Всю ночь он просидел с оружием наготове у входа в шатёр, надеясь, что Шес с непривычки забредёт на охраняемую им территорию, и тогда он уже безо всяких объяснений сможет прикончить чужака. Но ночь прошла на удивление спокойно, а когда я, проснувшись, вышла наружу, то обнаружила Лайза бессвязно бормочущим:
— Пять? А как они тогда «это» делают? Распределяют по дням недели? Чёрт…
— Где Раск? — спросила я, держа зубную щётку во рту. На горизонте ещё только разгорался рассвет.
— Что? А… Я отправил его в казарму. — Лайз поднялся на ноги. — Не спится? До общего сбора ещё час.
— Найди его, пусть поможет тебе собраться. — Я вернулась в шатёр. — Чем раньше отсюда уедем, тем лучше.
Хватит с меня пустынь. Я пробыла здесь достаточно, чтобы соскучиться по дому. Но недостаточно, чтобы соскучится по Тавросу…
Приведя себя в порядок, я отправилась к Деснице, чтобы сказать, что я сматываю удочки, а он может продолжать тусоваться с Шесом и его воображаемыми жёнами сколько влезет.
Проходя мимо КПП, я обратила внимание на ту самую картину, которая впечатлила меня сразу по приезде: суетящиеся возле караула разряженные проститутки. Не знала, что тут даже по утрам такой ажиотаж…