Я услышала над ухом полувыдох, полустон, когда Дис накрыл ладонями мою грудь. И мне неожиданно понравилось видеть его руки с вечно сбитыми костяшками на своём теле. Всё ещё настороженно прислушиваясь к себе, я наблюдала за тем, как он обводит розовые ареолы, сжимает пальцами нежные вершинки, слегка оттягивая. В какой-то момент я поняла, что готова почувствовать боль… что я её жду… но каждое его движение вызывало незнакомый трепет — в груди и в самом внизу.

Приятно.

Было настоящим шоком узнать, насколько отзывчивым может быть женское тело, оказавшись в умелых руках. Настолько отзывчивым, что я чувствовала прикосновения там, где Дис меня даже не трогал. Между бёдер сосредоточилось настойчивое зовущее ощущение. То, что поначалу у меня получалось игнорировать, стремительно превращалось в единственное, о чём я вообще могла думать. Я беспомощно ёрзала и сжимала колени, борясь с этим сексуальным напряжением.

— Прикоснись к себе, — сказал Дис на полном серьёзе, но я замотала головой. Тогда он тронул застёжку на моих штанах, собираясь помочь, и я опять вцепилась в его запястье, останавливая. Я слишком хорошо помнила, каково это — чувствовать там мужские пальцы. — Знаю, Эла, не бойся, я просто дотронусь до тебя…

Я жалобно простонала, когда он, справившись с застёжкой, запустил ладонь в мои штаны. Я всё ещё недоверчиво цеплялась за его руку, поэтому Дис решил меня отвлечь. Он обхватил мой подбородок, поворачивая и накрывая мой рот своим. Это уже не было нерешительным мальчишеским поцелуем, но и не властным жестом завоевателя. Он будто вовлекал меня в игру, приникая и отстраняясь, чтобы потом вернуться за большим. Это был поцелуй любовника — умелый и призывный, пробуждающий в женщине новые резервы скрытой прежде страсти, о которых она даже не догадывалась.

Грозный Десница умеет быть и таким?

Не переставая целовать, он сжал меня между ног, давая почувствовать, насколько влажной стала ткань моего белья. Я намокла из-за Диса. Расписаться в собственном желании более очевидным образом женщине просто невозможно.

Кажется, ещё вчера я избегала любое упоминание об альбиносе, боясь попасться ему на глаза. А теперь выясняется, что всё это время мне нужно было от него именно «это». Закрыв глаза и устроив голову на мужском плече, я изнеженно расслабилась, начиная подаваться навстречу ласке его пальцев. Я уже перестала понимать, где звучали мои жалобные стоны, а где — непристойные крики наслаждения актрисы.

В итоге то, что началось, как наказание, обернулось восторгом.