Мама, правда, расстраивалась, но папа ее отвлекал, утверждая, что наследник у них уже прекрасный, а остальные дети могут быть волчатами настолько, насколько им хочется. Синни от упоминания об остальных детях во множественном числе краснела, а Мидир недовольно сопел – какие-такие остальные? Это же всего лишь один он! И его можно называть по имени!

Папа редко бывал им доволен, зато по имени называл часто. Ну, кроме вот этих редких случаев.

Мидир подрастал, его привычка подгрызать ножки мебели тревожила взрослых все больше. Сначала отец приказал увеличить время для тренировок по фехтованию, потом – время на уроки истории, потом – время на прочие уроки, а затем, когда дошла очередь до времени, что с Мидиром должен был проводить Мэрвин… брат воспротивился.

Выяснилось, что Мэрвин по сотне разных объективных причин не может урвать ни секунды лишней на общение с братом. Мидир оскорбился – на эти свои занудствования времени у Мэрвина было завались! А как поиграть с ним, так и не находилось.

От сердитого сопения ничего не менялось, поэтому второй принц дома Волка тихонечко сполз с семейного совета прямиком под стол, переместился к одной из ножек и только успел вонзить зубы в дерево, как был изловлен за шиворот. 

Папа смотрел строго и неодобрительно. Поставил Мидира возле своего кресла на ноги и демонстративно, одним щелчком пальцев, завернул ножки мебели королевских покоев в металл. Судя по протяжно гудящему звуку, и во всем Черном замке – тоже.

Волчонок насупился, покосился на блестящую сталь и пообещал себе попробовать металл на зуб. Нет, так просто сдаваться он не собирался! И как только отец повернулся к матери, Мидир склонился к заветной ножке.

Но папа сразу отвлекся от мамы, выловил Мидира, встряхнул за шиворот и грозно спросил:

– Мидир! Что ты творишь?!

– Пушистик мой, ну зачем ножки-то подгрызать? – мягко подхватила Синни.

Творил Мидир опилки, но папины вопросы ответа не требовали почти никогда. Однако маме действительно было интересно, и поэтому Мидир решил доложить:

– Так мебер-р-рь же падает громко, – выговаривать чисто, как взрослые, у Мидира пока не получалось. – Кто-нибудь обязатер-р-рьно пр-р-риходит посмотреть ир-р-ри пор-р-ругаться.

– И что в этом хорошего? – мама почти перебила приоткрывшего рот отца, но Джаретт против обыкновения не разозлился, вздохнул и тоже посмотрел с интересом на второго принца.

Мидир важно заложил руки за спину, перевстал, шаркнул ножкой и отвесил поклон.

– Хор-р-рошего в этом я!

Мама закашлялась, наверное, вода не в то горло попала. Папа прикрыл рот салфеткой и тоже потянулся к графину, а Мэрвин скривил такую кислую морду, будто съел тот мерзкий желтый плод, что Мидира тщетно пытался пичкать повар, и выговорил: