Так как он был уверен, что Чжу Баи переночует в школе — он вошел в хижину, немного прибрался и открыл окна проветрить. В целом внутри хижина оказалась полной противоположность комнаты в его мире, хотя по масштабу они были сопоставимы. Здесь находилось два просторных окна, чистая кровать, прозрачные занавески. Деревянный пол, вместо бетонного в его мире. Вместо затхлости и постоянного ощущения какой-то грязи (хотя Го Хэн и старался там убираться часто и не ходить в обуви), в хижине словно сама по себе поддерживалась чистота. Хотя казалось бы… Впрочем, возможно тут было то же самое, что с длинными волосами заклинателей, которые им совсем не мешали в этой реальности.

Еще особая магия в этой хижине — Го Хэн и правда успокоился. Он не знал, что будет дальше, был лишен полностью всех амбиций, у него оставались только воспоминания. И хотя за пределами хижины он мучился от негативных мыслей, внутри все преобразилось — как-то само думалось о хорошем, и омрачалось только тем, что все это было потеряно. Кажется, не зря учитель поселил Чжу Баи тут… наверняка хотел, чтобы и его это место успокаивало… Неудобно получалось, словно Го Хэн выжил больного из кровати и сам ее занял.

Несмотря на эти мысли, именно в кровать Го Хэн и лег спать. Она так привычно пахла Чжу Баи… причем Чжу Баи его мира. Причем времен его свободы. Или ему только хотелось, чтобы был этот запах?

Несмотря на то, что весь день он провел как в тумане, к ночи, когда стало темнеть, уже вполне спокойно заснул. В хижине стоял напольный подсвечник на две свечи. Когда Го Хэн проснулся ночью от прохлады —  горели свечи. А еще на кровати с краю сидел Чжу Баи. И это было настолько невероятно, что Го Хэну сначала показалось, что он либо не проснулся, либо проснулся не до конца. Он с самого момента возвращения Чжу Баи не видел его таким расслабленным так близко к себе. Чжу Баи ел что-то белое, плотное, с серой начинкой, глядя на огонь свечей. Заметив, что Го Хэн проснулся, поправил волосы и с подола ханьфу поднял еще один такой же кругляш, протянул ему.

— Учитель отдал нам остатки с кухни, — произнес Чжу Баи. У Го Хэна упало сердце. Стараясь скрыть свой ужас, он спросил:

— Ты вернулся?

Пока не зная, к кому из Чжу Баи обращается. Но неужели его ушел? Словно не заметив этой паники, Чжу Баи отрицательно покачал головой, глядя на огонь, и приложив пирог к губам, но не ел, а жевал как-то задумчиво. Го Хэну полегчало, но он все равно спросил:

— Почему тогда назвал его учителем?

— Он попросил так называть. Я даже имени не узнал… Добрый человек. Тут все такие?