Усмехнувшись через силу, ощутила приступ тошноты. Горький привкус желчи растекся во рту.

– Голову вниз и дыши через нос, – скомандовал Маркус.

Обернувшись на него, поняла, что это он не мне, а Ким. Нашего хваленого пилота тоже неслабо приложило.

Только Айзек и Ан выглядели как ни в чем не бывало.

– Ушли? – Голос моего друга даже не дрожал.

– Почти, Ан. Задело по касательной, потеря заряда сорок семь процентов.

Айзек, психуя и откровенно злясь, ударил кулаками по подлокотникам кресла.

– Раз заряд остался, то мы победители. – Ан отстегнулся и встал. – Не вынесли ядро – уже праздник.

– Обратно до Солнечной системы не хватит. – Айзек вскочил и осмотрел присутствующих на мостике. – Мы попали в переделку.

– А ближайшая станция – «Ойкон», – пробормотала я хрипло.

– Черт бы его побрал! – Схватив кресло, Айзек запустил его в дальнюю стену, пугая меня до чертиков.

Таким злым я этого мужчину еще никогда не видела. В него словно бесы вселились. Сжимая кулаки, капитан взглядом искал, на чем бы отыграться. Видя, как на его лице заходили желваки, я и вовсе сжалась и попыталась даже дышать тише, чтобы не привлекать внимание.

– А кто в нас вообще стрелял? – Маркус как-то недоуменно указал ладонью на монитор.

– Мертвецы! – рявкнул Айзек. – Больше я на этом проклятом крейсере никого не увидел.

На мостике повисла гробовая тишина. Слышно было только мяуканье, доносящееся из динамиков.

Переноску с котом и Ти-си активно обрабатывали обеззараживателем. Да так энергично, что запах и до нас дошел по воздуховодам.

– Все! – Айзек запустил пятерню в волосы. – Тотальная экономия энергии. Вода – только холодная. Снижаю температуру в отсеках до минимума. У вас там вещи теплые были, – он взглянул на Маркуса, – можете доставать. Самое время. Нам нужно максимально быстро добраться до «Ойкона», ни во что при этом не влипая. Зарядить ядро без приключений – и назад. Похоже, это последний рейс «Илиады Лоу». Придется залегать на дно и начинать ремонт.

В моей душе разливалась горечь вины. За что? Не знаю. Скорее всего, срабатывал рефлекс – если орут и злятся, значит, я виновата, и все тут.

Конечно, глупо, но многолетнюю привычку оставаться крайней за три дня не искоренишь.

– Прости, – выдохнула я сокрушенно. – Мне очень жаль, что так вышло.