Минель не огорчалась – ей было интересно. И она всё равно изучала бы это дома, не случись то, что случилось. Иногда её брали на прогулки с королевой в парк, только так она и встречалась с её величеством. Короткий обмен взглядами, улыбка, вопрос «Как дела, Агата?»

И это все. Больше никакого интереса со стороны леди Альд. А чай по вечерам они с Крисс и Валиной пили каждый день, и всегда было печенье, и они о чём-то болтали, но Валина Монтери больше не заговаривала о Рихаре.

Ещё были воспоминания, чаще они приходила к Минель во сне. Она, конечно, уже вспомнила все, но всё – это много, теперь следовало каждую «бусину» рассмотреть по отдельности. Эти сны радовали, но иногда она просыпалась в слезах, а иногда – в тревоге. И «бусин», кажется, становилось всё больше. Минель часто вставала, наливала себе воды и подолгу смотрела в тёмное окно. Однажды её напугала Крисс, которая, не открывая глаз, громко возмутилась:

– Мариса, ты меня замучила! Когда ты наконец будешь спать по ночам?

Минель замерла, не зная, как отнестись к этому выговору. Крисс проснулась, села на постели, протирая глаза.

– Агата? Что-то случилось?

– Вы назвали меня Марисой и отругали, что мешаю спать.

– О, правда? Простите, – Крисс виновато улыбнулась. – Мариса была моей подругой, мы вместе были послушницами в монастыре, – и она опять упала на подушку.

Да, примерно так оно и было…

Яркие бусины-воспоминания одна за другой скользят по нити и становятся снами, которые заставляют проснуться. Вот леди Филомена и отец, после помолвки Минель и Ивина Монтери, когда они целый день вместе гуляли в парке. А потом Минель услышала разговор отца и тёти-колдуньи:

– Ты не заметил, как эта девка-менталистка трется возле Ивина? Никуда не годится! – сварливо выговаривала леди Филомена.

– С чего ты взяла, что девочка менталистка? – отец, напротив, был невозмутим. – Корбут не привёз бы сюда менталистку. Притом, у Ивина врождённая устойчивость к ментальной магии, как и у Минель. У них прекрасная парность.

– Девка менталистка!

– Я выясню. Но нельзя утверждать без проверки на Зеркале.

– Глупости! Поживи и поколдуй с моё, тогда поймёшь, как обходиться без Зеркала. И Корбут допускает её к семье, что ли? У меня нет слов.

– Крохи ментала есть абсолютно у всех. Что ты там разглядела, Филомена?

– Раз я говорю, значит не крохи!

– Я всё выясню, Филомена…

Сон растаял, и Минель открыла глаза. Что это было?

Она не помнила никакой девочки или девушки среди людей графа Корбута, да могла и попросту не увидеть, разве они её интересовали? У них с Ивином действительно природная защита от ментальной магии, отец носил браслет, и мама – на всякий случай, граф Корбут наверняка тоже. И всё же, о ком беспокоилась тетя Филомена? О том, что менталистка близка к семье графа Корбута?