Я глубоко вздохнула и медленно выдохнула. Да, я злилась. Мне хотелось, чтобы он упал на колени и сказал, что не прав. Неосуществимое желание.

Вот бы спрятаться и обо всем забыть, а не выслеживать Вацлава, думать, как справиться с Игорем и не попасться на глаза боссу Вадима, попутно успокаивая Эмиля и подкармливая Андрея. Пропади оно все!

Но на компромисс, как всегда, идти мне.

— А если тебя убьют? — спросила я. — Что мне делать?

— Не знаю, — резко ответил он. — Выходи за меня, тогда выживешь. Что-то тебе оставят, как-нибудь выкрутишься.

Эмиль действовал по принципу — после меня хоть потоп. Он взял меня за руку, лежащую на коленях. В такой момент принято что-то говорить или хотя бы смотреть в глаза, но Эмиль смотрел в лобовое стекло — на черный горизонт, и молча мял мою ладонь, будто это пластилин.

— Меня завтра убьют, а ты даже на минуту не можешь растаять. Ты пожалеешь потом, что со мной не поговорила. Ни на что не реагируешь!

Столько отчаяния и злости в голосе я еще не слышала.

Может и зря я держу все в себе. Да, могу потом пожалеть, но откровенность чревата, а запретный плод, как известно, сладок.

Не знаю, чего я боялась. Не его — это точно. Возможно это старая привычка скрывать перед ним все, что варится в душе. Хотя не думаю, что чем-то удивлю Эмиля после вчерашнего.

В салоне совсем стало темно — фары потушены, а других источников света нет.

— Яна?

У него были теплые приятные пальцы, а вот у меня рука, как неживая.

— Не ходи туда, — сказала я. — Придумаем что-нибудь другое.

Тогда не придется ни бояться, ни говорить — все пойдет, как раньше. В этом тоже есть свои плюсы. Привычное хотя бы знакомо.

— Это ничего не изменит, — руке между его сухих ладоней было тепло, но пальцы все равно дрожали.

Он не мог этого не чувствовать.

Эмиль отстегнул ремень, перегнулся через сиденье — в темноте я видела только силуэт. Одна из ладоней оказалась на шее. Я знала, что будет дальше, но только слегка отвернулась, подставив под губы щеку. Уткнулась в собственное плечо и закрыла глаза.

Сегодня от него пахло приятнее — моим домом и моим медовым мылом. Теплый уютный запах. Первый поцелуй был деликатным, словно мы на первом свидании и пока присматриваемся друг к другу, но потом Эмиль прижался языком к коже, широко разевая рот и зубы опасно примяли щеку. Снова появилось саднящее ощущение его подбородка. От каждого вдоха коже становилось холодно — а дышал он часто.

— Убери зубы, — я вжалась в кресло.