— Нам еще долго ехать? — тихо спрашиваю у мужа.

— Чуть больше часа.

Значит, мы уже преодолели половину пути. И когда я только отрубилась? Последнее воспоминание это как Рейган несет меня на руках. Даже трудно понять, куда.

— У нас есть попить?

Рейган молча протягивает мне бутылку воды. Вот так вот. Кажется, он теперь нескоро простит мне мои выходки. Плакали все планы относительно горизонтальной плоскости… ну что ж.

— Отвезешь меня к родителям домой?

— Отвезу, — подтверждает мои опасения муж. Отворачиваюсь к окну и прикрываю глаза, делая вид, что дремлю. Только бы не расплакаться. Еще и живот начинает болеть. Похоже мое состояние можно просто списать на предменструальный синдром. Хорошо бы, если все так…

* * *

На этот раз прогоняет мой сон гудок клаксона.

Судя по мелькающим за окном огням мы уже въехали в город.

Автомобиль притормаживает на светофоре. Ежась от пробирающегося под пиджак прохладного воздуха, я стараюсь понять в каком районе мы находимся. Вот знакомый мне бутик одежды, а тут самое модное кафе города. Похоже мы уже в центре. Осталось еще минут десять пути, и я буду дома.

— Ты же сказал… — начинаю я, когда машина сворачивает к уже знакомой мне высотке.

— Не думаю, что это хорошая идея возвращать родителям дочь в пьяном виде и в вызывающем платье.

Вау! Это самая длинная фраза, которую произнес Рейган за весь сегодняшний вечер. Постойте! Вызывающее?

— Замечательное платье, — бубню я себе под нос.

Рей долю секунды смотрит на меня, прищурившись, а потом снова следит за дорогой. Только вот плотно сжатые губы свидетельствуют о том, что муж далек от спокойствия.

На подземной стоянке ни души. Я, кряхтя, выбираюсь из машины и как положено одеваю пиджак, намеренно пряча от мужа свои вызывающие прелести.

В лифте продолжается игра в молчанку. В зеркальной стене кабины рассматриваю свое изрядно помятое лицо. Да уж! Кто тут захочет такую женщину? Становится себя жаль до слез. Еще и боль внизу живота усиливается с каждой минутой.

— Ложись спать, — произносит Рейган, когда мы оказываемся в квартире. — У меня еще дела.

«Какие могут быть дела в столь ранний час?»