«Видимо ошибались», – это именно то, что ежедневно повторял мне Шелдон. Чета Кёртисов. Эшли. Все они повторяли одно и то же. И только Элена молчала. Спасибо ей, кстати, за это. Теперь мы обе молчим. Я пишу книгу. А Элена пьёт.

Нет, не Блэр стала виной тому, что моя мать пристрастилась к алкоголю. Муж её бросил. Сказал, что заберёт детей и в этом она может даже не сомневаться, тем более теперь, когда бутылка водки стала лучшей подругой этой женщины.

Кто бы мог подумать. А ведь приличная домохозяйка была, всё в дом, всё для семьи… Видимо я стала той палкой, из-за которой поезд «Счастливая семья» съехал с рельс. Склонна полагать именно так. Но если бы не знала Элену и не была свидетелем парочке скандалов разгоревшихся на моих глазах, решила бы, что у моей матери есть встроенный переключатель режимов, и вот теперь кто-то дёрнул рычажок под названием «Я люблю алкоголь», а лампочка «Примерная домохозяйка» стремительно погасла.

И несмотря на то, что по всей видимости в её судьбе сработал эффект бумеранга – однажды она кого-то бросила, а теперь бросили её, – иногда мне жаль Элену. Иногда я составляю ей компанию и пью. Всё равно меня теперь некому ставить на место, некому искать и некому утешать. Да и нужно ли оно мне – утешение? Нет, не думаю.

Раны уже затянулись, покрылись коркой и теперь лишь зудят, время от времени. Особенно одна – прямо на сердце, которое принадлежало Шелдону.

Четыре недели назад он погиб во время одного из сплавов.

И это ещё не все новости.

Теперь Эшли меня искренне ненавидит. Обвиняет меня в смерти её брата и, знаете, а она права! Если бы я не скорбела по Блэр, если бы не искала спасение в истории, что рождалась на экране моего ноутбука, если бы уделяла больше внимания Шелдону, а не собственной депрессии, мой муж не махнул бы на меня рукой и не отправился на сплав по одной из самых опасных горных рек и не погиб бы при спуске. Я виновата. А кто же ещё?..

И теперь у меня никого не осталось.

Есть только я. Блокнот с записями. И ноутбук с недописанным романом на основе кошмара, который однажды приснился мне в такси. А ещё у меня есть маленькая съёмная квартирка в центре Манхеттена, в которую я въехала сразу после похорон Шелдона и ещё ни разу из неё так и не вышла.

И даже в этом я была нечестна к погибшему мужу. Он был уверен, что я отказалась от аренды, и понятия не имел, что ключи по-прежнему хранились у меня втайне от всех, а ежемесячная арендная плата за квартиру, как выплачивалась, так и продолжает выплачиваться.

Что это было? Путь отступления, убежище, с которым я не была готова проститься, или же память о чём-то большем… Я не знаю. Не знаю, чем стала для меня эта квартира, но я просто не нашла в себе силы от неё отказаться.