Вряд ли она на самом деле любила Блесса. Но он был лучшим шансом вырваться из домашнего кошмара.

Джексон пнул напоследок Марельена и прошипел:

– Больше ты ее никогда не тронешь.

И, не глядя на меня, вылетел за дверь.

Врачи прибыли быстро. Как же, вызов к элите элит. Я за минуту объяснила, что произошло. Ирис осмотрели и загрузили в слоттерс. Кажется, ей серьезно досталось. Ее отцу обрабатывали раны на лице, когда я решила, что мне в их доме больше делать нечего.

Джексон нашелся неподалеку. Он с сосредоточенным видом набирал кому-то сообщение.

– Я не знала, что так будет. Я бы никогда… – Случайно брошенный на экран его смартфона взгляд, и все оправдания застряли в горле. – «Кайден, я не назвал еще одного виновника. Марельен. Почти родственные связи и все такое, сам понимаешь». Джексон, что ты делаешь?! Он же… ты хочешь его оговорить?

Джексон резко повернулся ко мне. В его взгляде бушевала такая буря, что запросто могла снести.

– Когда я вошел, он пинал Ириску ногами. На ней живого места нет. И он делает это не в первый раз. – Слова дошли до разума, и меня начало мутить. – Я обещал, что он больше ее не тронет. И он не тронет.

Так сразу не получилось определиться с возражениями и своим отношением к тому, что вытворял Джексон.

А потом момент был упущен.

Сообщение отправлено.

Прошло три дня.

Ирис медленно поправлялась. Я больше не рискнула сунуться к ней со своими извинениями.

Помню, в тот вечер наблюдала из окна, как маги Кайдена уводят Риса Марельена, и ломала голову, как бы рассказать обо всем Блессу. Я так и не решила для себя, правильно это или нет. Но восхищалась Джексоном, который решил за всех.

У них с кузеном больше общего, чем они оба готовы признать.

Благородство, например.

Кстати, о благородстве. Джексон разрешил и мои терзания. Как только Блесс вернулся, он пришел и все ему выдал. И Блесс… ну, не совсем одобрил, но согласился, что следовало сделать хоть что-то. Марельену бы ничего не было за избиение дочери, слишком большая он шишка. А так он в тюрьме. Все семейные капиталы переходят к Ирис как к единственной наследнице.

Свою версию я тоже рассказала. Блесс обнял меня, поцеловал в макушку и сказал, что все время от времени совершают ошибки. Тем вечером я окончательно уверилась, что он любит меня. И принимает. Любой.