– С чего вдруг вас обуяла такая невиданная щедрость? – вмешался Горан, подойдя к нам.

– Рад познакомиться, господин Драган. – Мулцибер, усмехнувшись, посмотрел на него, но вопрос проигнорировал.

– Почему вы нам помогаете? – поддержала мужа мисс Хайд.

– Это будет очень сложно объяснить. И главное, долго. Я везу к Экзарху Барбелло танцовщиц для сегодняшнего вечера. Под этим прикрытием могу провести и вас. – Он развел руками. – Решайте, доверитесь мне или будете искать другие способы проникнуть в одно из самых охраняемых в аду мест.

– У демона лживый язык. – Процедил Горан, буравя его взглядом.

– Это верно. – Маэстро помрачнел. – Но, заметьте, я даже не спрашиваю, в чем причина вашего визита – да еще инкогнито – в дом самой опасной Архидьяволицы преисподней. Вряд ли вы специалисты по фейерверкам или шуты, верно?

– Да, мы не по части фейерверков, но шуму наделать можем. А уж какие фокусы показываем! – госпожа Ангел кивнула. – Что ж, давайте прекратим составлять списки самого–самого в аду и приступим уже. Вы, кстати, не боитесь последствий своего поступка?

– Со мной предпочитают не связываться, – Мулцибер неожиданно озорно улыбнулся, – в преисподней не так много творческих личностей моего уровня. Идемте.

– Ясно, богема есть богема! – я последовала за мужчиной. Подведя нас к огромной голубой карете, он открыл дверь. Наружу хлынуло женское чириканье и смех.

Зайдя внутрь, мисс Хайд хихикнула, увидев десятка два девиц в предельно откровенных нарядах. Маэстро уверен, что поставляет именно танцовщиц? Впрочем, мое чувство юмора затихло, когда взгляд натолкнулся на полыхающие ненавистью глаза примы, которую «задвинула» Макила. Она ведь дочь Мулцибера, насколько мне помнится.

– Ровена будет молчать. – Сказал мужчина, поняв, какие сомнения меня терзают, и закрыл дверь с внешней стороны. Видимо, сядет рядом с кучером.

Притихшие девочки вновь расчирикались, едва карета тронулась. Думаю, симпатичные мальчики из моей охраны, да и Горан – придется признать, вызвали неподдельный интерес. Но Драгана волновал другой вопрос – даже не знаю, радоваться этому или огорчаться.

– Он откровенно строил тебе глазки! – прошипел супруг мне на ухо, пока танцовщицы на него облизывались.

– Кто будет себя плохо вести, отравлю на перевоспитание в этот птичник на неделю! – пропела я. – Без права на условно–досрочное освобождение!

– Не дай бог! – выдохнул Ковач, удостоенный чуть меньшего внимания, нежели мой супруг, что предпочел вовремя замолчать.

– Не поминай имени Господа всуе и при таком количестве демониц, – пробормотала мисс Хайд, увидев, как все танцовщицы одновременно замолкли.