— Здравствуйте, мистер Питталуге. Спасибо за заботу, к счастью, все обошлось, и я в порядке. А как ваши дела?

— Я счастлив, что вы пришли сюда с советником Мичелокакисом. Чудесно! Хотите сесть за свой любимый столик?

— Буду вам признательна, — поблагодарила его Джасинда.

Когда Питталуге назвал Дантона «советник Мичелокакис», она непроизвольно вздрогнула, так как на мгновение вернулась в прошлое, в момент, когда приходила сюда со Стефаном.

Садясь за столик, к которому их подвел приветливый хозяин, Дантон нахмурился.

— Могу я взять это у вас, советник Мичелокакис? — Питталуге указал на пакеты в его руках.

— Спасибо, — Дантон тут же протянул их ему.

— Я сейчас вернусь с вашим кофе, — по-дружески кивнул хозяин кафетерия.

— Что это ты вдруг нахмурился? — спросила Джасинда, когда мужчина отошел.

— Он флиртовал с тобой, — еще больше нахмурился Дантон.

— Что?.. Кто? Ты имеешь в виду мистера Питталуге? — искренне удивилась Джасинда.

— Да.

— И тебя это беспокоит?

— Я… ну да. Ты же моя мать.

— Дантон, мы же уже говорили с тобой об этом. Ты не можешь видеть во мне только свою мать. Помимо этого я всегда была и останусь женщиной.

— Я знаю, и все же…

Неожиданно для себя Джасинда осознала, что Дантон на самом деле не мог примириться с этой мыслью, казавшейся ему явно противоречивой. Откинувшись на спинку стула, она попыталась оценить сложившуюся ситуацию. Она видела, как внезапная смерть Стефана потрясла ее детей, но сильнее всех это ударило по Дантону, буквально боготворившему своего отца. Джасинда хорошо помнила все те ночные разговоры, что они вели вдвоем, сидя в кабинете Стефана и обсуждая сотни всевозможных вещей. И прекрасно понимала, что Дантон — как старший сын — больше всех нуждался в поддержке и советах отца. Особенно сейчас, когда стал членом Ассамблеи.

После смерти Стефана Дантон очень серьезно относился к своим обязанностям первенца. Он считал своим долгом быть в курсе ее здоровья, постоянно звонил ей и по возможности всегда приезжал. Джасинда высоко ценила его заботу, и все же собиралась донести до сына, что у нее есть своя личная жизнь. Жизнь, в которой, как она надеялась, будет Джотэм.

Не успела она заговорить, как появился Питталуге с кофе и тарелкой сладостей.

— А вот и я.