— Думаю, я знаю, где искать твоего следующего друга.

Я запускаю руку в волосы, убираю локоны с лица и смотрю на окно. Пара шагов — и вот я уже стою рядом с ним, отодвигаю занавеску и смотрю на вершины гор, окутанные смогом.

— Полагаю, он лежит где-то в ущелье этих гор.

Дрожь пробирает меня до самых костей. Если Ракокки считается гиблым местом, то уж горы, которые разделяют королевство на две части, известны тем, что проглатывают каждого, кто осмеливается отправиться на их каменистые склоны.

— Может быть, Бронвен сможет поручить эту миссию кому-то другому?

Я поворачиваюсь к ворону и пристально смотрю на лимонно-желтые точки на его голове, после чего прохожусь взглядом по его короткой шее и чёрным крыльям.

— А почему бы тебе самому не полететь туда и не спасти своего друга?

Ворон как будто прищуривает глаза, поэтому я прищуриваюсь в ответ.

— Я не понимаю, чем я заслужила такой взгляд? В этом нет ничего возмутительного. Если ты не заметил, у меня нет ни крыльев, ни магических способностей.

Мой лоб начинает покалывать, словно кожа на нём онемела. Я начинаю её растирать, чтобы избавиться от этого странного чувства, как вдруг оказываюсь в ночном лесу перед Бронвен и лошадью с седлом.

Я вздрагиваю. И резко закрываю глаза. А когда осторожно открываю их, то снова оказываюсь у себя в комнате, сжимая занавески, точно спасательный трос.

Святой Котёл, что это было? Очередное видение?

Если это было видение, то кто мне его послал? Один из богов? Сама Бронвен? Бронвен — богиня? Оракул? Колдунья? Злой дух? С таким лицом, похожим на расплавленный воск, и невидящими глазами, она определенно выглядит как нечто потустороннее, нечто злое.

О, боги, что если она — злой дух, который пришёл уничтожить мир с моей помощью?

У меня в голове всплывает история Приманиви, которая доводит меня до ещё большего исступления. Что я наделала? Что я делаю?

ГЛАВА 36

Я смотрю на кровать. Смотрю на ворона, который смотрит на меня в ответ. Я делаю выпад, приседаю, зацепляю рукой кожаную сумку под кроватью и достаю её. Затем я хватаю шипы из обсидиана, и с шипом в каждой руке вскакиваю на ноги.