– Тогда он возьмет это силой! – глаза мужчины, и без того черные, налились настоящей Тьмой.

Она побежала по его лицу, прокладывая себе путь под кожей, заполняя того, кто пустил ее в свою душу, полностью.

Боль ошпарила меня изнутри. Ноги еще быстрее зашагали к Оку.

– Мараит, останови его! – прохрипела я, бросив взгляд на принца. – Умоляю…

– Прости, Светоч, – кивнув, он прикрыл свои ужасные глаза и начал что-то шептать.

В его руках заклубился белый шар. Я прерывисто вздохнула, ожидая, когда парень запустит им в меня или отца. Все, что угодно, любой исход, лишь бы эта пытка закончилась. Лишь бы перестать ощущать, как Тьма пережевывает мою душу!

Но в тот момент, когда Мараит замахнулся, готовясь отпустить сияющий белый шар в полет, пещеру сотряс рык. Такой сильный, что даже Око, бурлящее и своенравное, состоящее из чистой энергии, вздрогнуло, замерев на миг.

– Не смей! – мой дракон с криком бросился на принца.

Ломаный метнул в него быстрый взгляд, а следом свободной рукой швырнул шарик поменьше, вмиг зажегшийся в его ладони. Тот врезался в Черута, остановить не смог, но замедлил – на те доли секунды, которых Мараиту хватило, чтобы запустить кипящий Силой белый шар в отца.

– Неееет! – проревел мой любимый.

Пространство задрожало от этого крика, а потом снова вздрогнуло – когда Черут в одном мощном прыжке перекинулся в огромного зеленого дракона!

От рыка, который вырвался из его распахнутой пасти, мы все оглохли, даже Око. А потом все они сошлись в одной точке: дракон, белый шар принца и черный шар в руках Императора.

Мир всколыхнулся ударной волной, поплыл, искажаясь и…

Взорвался ярчайшей вспышкой.

У нее даже не было цвета, настолько сильна была мощь, разметавшая все под ноль. Не устояло ни время, ни пространство. Но мы, скользящие между ними, остались на месте.

– Идиоты, – выдохнул Император, глядя на свои руки, которые оплавлялись, будто свечи.

Плоть стекала с костей, шлепалась ему по ноги и пропадала в сиянии, которое обволакивало все вокруг.

– Все… испор-ти… ли… – хрипя, он рухнул на колени и растекся в вонючую грязно-серую лужу, над которой витал черный дым его последнего выдоха.

Лишь мгновение, и все это было развеяно в небытии.

Я изогнулась от небывалой боли, которая пронзила каждую клеточку тела. Тьма, его Тьма, которая осталась во мне, проявилась, пробив плоть, будто сорняк, проросший сквозь меня своими чудовищными корнями.