– Пожалуйста, Алим, – улыбнулась тому, каким хищным взглядом помощник оглядел просторный холл центра исторической документации. – Ты тут осмотрись, побеседуй с нашим новым слугой, а я в салон, пока не хватились пропажи.

Как только оказалась в доме модистки, изнывающие от любопытства княжны набросились с расспросами. Понятно, их интересовали подробности свидания. Раз уж помогли, то я просто обязана все рассказать. Пришлось выкручиваться, на ходу сочиняя историю и перемежая правду с вымыслом. Встреча ведь была? Была. С парнем? И не с одним, жених с друзьями пришел. Ну а кто назовет хранителя девушкой? Старше – да, но о возрасте никто речи не вел. Свидание разочаровало? Еще как! Такого жениха даром не надобно!

Попросила девчонок сохранить нашу тайну и, тепло попрощавшись, вернулась с Мирьям в гостиницу. Циля, как старшая и ответственная, повезла Ханну и Батуш домой. Мусечка довольная покупками и сплетнями, как кошка, объевшаяся сметаной, отправилась к муженьку. Ну а я – к себе, чтобы снова переодеться и сбежать к Алиму.

В приемном холле помощника не оказалось. Сеть подсказала, что мужчины где-то под землей, и явно за пределами особняка. Не утруждая себя поисками, открыла тропу, ориентируясь на метку ашкеназца и нить рабской связи. Герр Кальман-Виленталь от неожиданности шарахнулся в сторону, хватаясь за сердце. Молча достала целительский амулет и подлечила старика, и без того у него сегодня полно впечатлений. Помрет еще раньше срока, а у нас планы.

– Ну, и что тут? – огляделась.

Комната походила на каменный мешок, вход замаскирован под кусок стены. Если бы створка не была открыта, вряд ли бы нашла проход, не зная потайных механизмов. Убранство аскетичное: каменное ложе, дубовый стол, грубо сколоченный табурет и старинный сундук. На столе позеленевшая от времени менора – семирожковый подсвечник, перо с чернильницей, сургучная печать. Ну, точно монашеская келья! Ценности как раз в сундуке и хранились: десяток свитков, тетради, слово Божие, ларчик с мощами, распятие и четки.

– Когда-то здесь обитал светоч, – подтвердил предположение Шломо, – он спас нашего предка во времена гонений. К сожалению личность ашкеназца растворилась в веках. Он отказался от имени, готовился принять постриг и посвятить жизнь богу, но настали Смутные времена. Храм разрушили, учитель погиб, а сам предок пустился в бега и скрывался, затерявшись на просторах Европы. Однако не забыл обета служить свету и людям, записал полученные от светоча знания и передал их последователям. Они потом стали родоначальниками княжеских семей.