Вчетвером мы спустились по струящейся между камней тропинке вниз, на берег большой реки. На другом берегу темнел лес, слева посверкивала редкими огоньками какая–то деревушка. Справа, если приглядеться, да еще использовав ночное зрение, — тоже будет видно деревеньку.

Понятное дело, бродить по лесу с криками «Разбойники, вы где?», было бы довольно глупо. Почему–то мне показалось более логичным найти старосту ближайшей к нам деревни и распросить его на предмет наличия каких–нибудь хмырей, которых не жалко. Ну, как будто бы мы четыре богатыря, решившие спасти земли от засилья зла, но очень торопимся. То есть, вот два «зла» по–быстрому, и мы уходим.

Бхинатар отнесся к моей идее скептически и оказался прав. Разбуженный среди ночи староста, к которому нас привел мужик из крайнего домика, поднятый нами первым, радости не испытал и послал бы… матерно, но что–то его останавливало. То ли два дроу, то ли нетопырь. Ну, или, может, он стеснялся выражаться при даме, не знаю. Но у него все равно вся нецензурщина на лице была написана большими буквами.

— Нет у нас здесь разбойников, отродясь не водилось! Это вона там, — поднятый в качестве проводника к старосте мужик, выпроваживая нас из деревни, махнул рукой в сторону соседней. — Оборотни, — и он смачно плюнул, выражая все свое презрение. — Нелюди! — и тут же испуганно заткнулся, сообразив, что из нас четверых к людскому роду отношусь только я.

— Ну, вот почему было не взять его, тихо и без шума? — пробурчал Чхар, когда мы отошли подальше. Я с укором посмотрела на него, и он заткнулся. Реагировать на мои замечания иголками вперед он перестал уже давно. И ксенофобию свою старался не афишировать. Но она никуда не исчезла и критично отличалась от гномьей, демонстрируемой напоказ. Уверена, Ярим обматерил бы старосту, мужика, всю деревню, но ему даже в голову бы не пришло, что кого–то из живущих в ней людей можно взять и выкрасть, чтобы принести в жертву. А для Чхара мое желание повыбирать граничило с богохульством, хотя он крепился и послушно плелся вместе с нами в соседнюю деревню. Не спорить же с Матерью Дома, даже такой как я?

Когда до цели оставалось буквально метров триста, не больше, мы услышали неподалеку в растущих вдоль берега кустах какую–то возню.

Все было отыграно быстро, четко, молча, только с едва уловимым обменом взглядами. Я оказалась между ближайшим к нам деревом и спиной Рики, а оба дроу буквально растворились в темноте. Не прошло и минуты, как у меня в голове раздался дрожащий от гнева голос Бхинатара:

— Отличные жертвы, госпожа, вам понравится. Трое мужчин и девушка.