Только не снова, только не с ним.

— Оуэн, я тебя умоляю — услышь меня. А помнишь... — шальная мысль пришла в мою голову, — помнишь, ты говорил, что у тебя странная ассоциация со мной — рыба. Караси! Она не странная, Оуэн. Совсем не странная. Ты подкармливал меня ими. Всегда! С первого дня нашего знакомства. Помнишь, я тогда голодная бегала по берегу, в надежде найти хоть чьи-то сети. Живот сводило так, что я готова была пойти на низость — украсть. Совсем немного — думала я тогда — всего одну рыбку. И я натолкнулась на твое любимое место. Увидела сети, но не смогла их обнести. Совесть, оказалась сильнее, чем сводящий живот. Тогда мы с тобой и встретились. Помнишь?

Мне показалось, что он вздрогнул. Это придало мне сил. Цепляясь за дракона, я гнала от себя мысли о раздирающей боли. Не замечала, что практически падаю на колени. Не слышала, как зовет меня за стеной шипящего от дождя огня отец и брат.

— Оуэн, ты кормил меня карасями. Обычно, когда у нас было много времени, ты разводил огонь и, почистив небольшим ножом рыбу, нанизывал ее на палку. Солил. Иногда у тебя была с собой еще и картошка. Мы закапывали ее в землю под костром, чтобы она запекалась. Это был такой пир! Знаешь, никогда после я не ела ничего вкуснее, чем та рыба и картошка. Ничего поверь! И в тот наш последний день, ты отдал мне целое ведро с рыбой. Тогда я не понимала, что ты ловил ее специально для меня. Осознавание пришло позже. Ты видел, что я гордая, не взяла бы просто так. А я хотела выглядеть в твоих глазах чем-то большим, чем я есть. Достойнее. А ты любил меня такой, какая я есть. И это на самом деле бесценно, Оуэн. Ты любил меня просто такой вот. Настоящей. В коротком платье, с растрепанными волосами, прикрытыми старой шляпкой с полинявшими ленточками. И я люблю тебя, за твое огромное доброе сердце. Вернись ко мне, Оуэн. Твой папа наворотил дел, но не меньше, чем мой. Все, что было, уже прошло и этого не изменить. Прошлое в прошлом. Но у нас с тобой есть будущее. Посмотри на меня.

Очередной раскат грома, особенно сильный и громкий, заставил умолкнуть. По лицу стекала вода, смешиваясь с солеными слезами и попадая за шиворот. Платье промокло. Сглотнув, я попыталась встать ровнее, но колени подкосились. Сползая на землю, я цеплялась за своего дракона. Колющая боль обожгла грудь. Сердце заходилось как бешеное.

— Айла! — тихий хрип дяди Сэтта.

«Мой огонек»

— Хэйл, — выдавила я из себя.

Моя магия... Она угасла. Огонь вокруг нас стих. По земле поползла изморозь. Ледяной дракон так и не оставил попытки спасти меня. На тьму Хэйла накинулась иная тьма. Льюиса.