Это был очень талантливый и добрый мальчик. Но не слишком везучий.

Каждый раз, как Ланита смотрела на Вранальга, сердце её сжималось от жалости. Он родился серо-седой, в своего деда Кассата — или во Вранга, как посмотреть. Однако не только волосы его были пепельного цвета. Кожа тоже имела подобный неживой оттенок. Виной тому была его хворость и слабость.

Вранальг пережил лёгочную болезнь. От этого он навсегда остался хриплым — и потому говорил и смеялся довольно тихо. А врождённый порок изуродовал его и без того острые, жёсткие черты родимым пятном. Их было много у него и на спине, и на руках. Но хуже всего это смотрелось на лице. Оно было почти пополам поделено тёмной, похожей на синяк отметкой. Из-за неё правый глаз казался скорее синим, а другой, на светлой коже, зелёным.

Каскар добродушно подшучивал, что у мальчика один зелёный глаз — от мамы, а второй, синий, от папы. Но Ланиту не волновал их цвет. Главное, чтоб они не были жёлтыми, как в очередной лихорадке. Вранальг дался ей с огромным трудом, она родила его в четырнадцать, и поэтому ей казалось, что именно из-за её юности он оказался таким слабым и неприглядным.

Однако это было ещё не всё. Малыш унаследовал чешуйчатку — благородную болезнь династии Гагнаров, которой болел и его дед, марпринц Кассат. Свободная от пятен кожа была покрыта мелкими чешуйками подсохшей кожи. Они проявлялись ярче, когда Вранальг болел или нервничал, и могли полностью пропадать на всё остальное время.

Чешуйчатка была неизлечима и проявлялась во всех носителях драконьей крови. Будто так их тело пыталось чуть приобщиться к огненным хищникам. Известно, что ею болели и диатр Гангрии, и принцесса Маята, и ныне царствующий диатр Леонгель. И под конец жизни она могла оказать ужасное влияние на слабеющее тело, начав прорастать прямо во внутренние органы. Однако некрасивый вид этой чисто королевской болезни был компенсирован поэтическим флёром.

«Человек, украшенный чешуёй с рождения, обладает сильнейшим потенциалом приобщиться к дракону», — досадливо цитировала их Ланита. — «Но ни Моргемона не болела этим, ни даже Мор. Чем невинное дитя заслужило такое?»

Тем не менее, мальчик не сутулился, как Вранг, и в последнее время рос ввысь. Вранальг не замечал своих некрасивых тёмно-пурпурных пятен и чешуек. Он живо интересовался и драконами, и чтением.

И политикой.

Это было дитя войны «альтарских кандидатов», и интересы у него были соответствующие. Он любил расспрашивать Каскара о его поединках с Мораем и уже не раз приходил на плац, прося научить его сражаться.