При виде леди доктора спешно удалились и оставили их наедине. Ланита увидела на прикроватной тумбочке перо, воск для печатей и пузырёк с иссиня-чёрными дубовыми чернилами. На дне виднелся мутный осадок — их даже не встряхнули перед использованием.

— Ты подписал? — спросила она у Каскара вперёд всяких приветствий.

Он утвердительно моргнул. Ланита, тяжело вздохнув, села подле него на перину. И погладила его по влажной бледной руке.

— Инайя не приходила? — поинтересовалась она сочувственно.

Каскар поморщился, будто у него заболела голова от такого вопроса. И сдавленно прошипел:

— Нет, и слава Аану… ну её к чёрту… Если это правда, что она со своей компаньонкой спит, то пускай и убирается… к ней.

«Леди Инайя жила в атмосфере домогательств от старшего брата, Исмирота, и младшего — Ганнара. В борьбе за неё Исмирот убил Ганнара, за что был осуждён на служение в Воинстве Веры — но бежал к Мору, где живёт припеваючи уже много лет. А Инайя с тех пор не выносит мужчин… даже моего куртуазного брата. Это союз лишь ради того, чтобы иметь военную поддержку и хоть как-то удерживать границу с возросшей армией Мора».

— Ну ладно, не сердись, — прошептала Ланита и вновь погладила его по руке. Её прекрасный брат с его гордым профилем, орлиным носом и волевым взглядом сейчас был бессилен, как попавший в капкан зверь.

Когда он вернулся из боя с раной поперёк бедра, никто не мог и подумать, что это закончится так. Гнилью, болью, жаром и мукой. «Воистину, лишь Судьболом из проклятой стали способен на подобное».

Меч Мора был окутан множеством легенд. Хотя Каскар говорил о нём просто: волнистая кромка клинка режет лучше, чем прямая. При этом каждый её изгиб оставляет в ране лепестки плоти, которые, задержавшись внутри, начинают тухнуть прямо в ране. Это безбожное оружие было запрещено церковью.

— Так что, — осторожно молвила Ланита, — о чём говорилось в соглашении с Иерофантом?

— О том, о чём ты думаешь, дорогая сестра, — печально улыбнулся Каскар. — Они предоставили нам добрую треть Воинства Веры под командованием Иерарха Сафара и покровительство против народных волнений. А мы расстаёмся с Наали и, как следствие, с Рубралом.

Сине-зелёные глаза Ланиты увлажнились. Она поджала губы и стиснула его руку.

— Не плачь, милая Ланита, — зашептал марпринц. — Но я уже не сяду в гриву Наали, увы. А вы должны остаться с покровительством Иерофанта и защитой против проклятого Мора. Век драконов уходит… и даже если Вранальг оседлал бы Наали после меня, он остался бы один против… скольких? Не нужно держаться за то, что погибает, Ланита.