— Они не сумели выбраться из башни, когда налетел дракон. Что-то искали в ящиках — наверняка опять какую-нибудь гадость, чтобы нам подкинуть. Как кувшин лягушачьей икры, что вывалили нам на постель.

— Да, дверь то ли завалило, то ли заклинило — они не смогли убежать, когда Скара стал ломать крышу и башни. Их раздавило там к чёртовой матери, — согласился Морай. — Они хотели что-то сказать, Эйра?

Жрица покачала головой.

— Я просто знала, что они там. Так бывает, — негромко ответила она. Она слегка лукавила; конечно, два юных голоса плевались и выли, требуя покончить с марготом.

«Прирежь этого сопляка и свору его отродий!» — вопили они. — «Его и всё его семейство! Отрави! Удуши! Удави!»

Но это стало слишком обыденным, чтобы быть упомянутым. Эйра действовала обычным протоколом и воссоединяла семьи на кладбище, как и всегда.

Морай кивнул и вновь посмотрел на Вранга.

— Ну?

Тот ответил ему острым синим взглядом. Он продолжал стоять неподвижно на краю прямоугольной ямы.

— А помнишь, — сказал он, — как они тебя вдвоём били ногами? Хотя оба были старше.

«Какой у него вдруг стал ожесточённый вид», — позабавился про себя Морай.

— Да, — сказал он, не смущаясь того, что на них таращатся рабы. Молчаливые, сильные, они предназначались лишь для самых тяжёлых покойских дел — у них были отрезаны языки, поэтому при них можно было говорить о чём угодно. — Помню.

— А как привязали нас с тобой к столбу и под нами огонь развели? Сырая была погода, не то занялось бы.

— Ага, — скучающе подтвердил Морай.

— Как выбили тебе зубы, когда ты матери ходил на них жаловаться?

— Да помню я, помню, — фыркнул маргот. — Получше твоего, ведь тебя это всё почти не касалось.

— Так и что теперь?

— Что? — Морай склонился к обеим могилам. — Ну, два лоших ублюдка. Что ж их теперь, не хоронить? Земля им пухом, мразям. Закапывайте уже.

Рабы взялись забрасывать ямы землёй. Морай подошёл к Эйре и Врангу и сказал жрице:

— Останешься тут, мы заедем с тобой на обратном пути. Идёт, Эйра?