Исимил выпустил его руку, и когда Блейн расположился в шлюпке, напомнил:

- Нарагэ. Я буду ждать вас обоих, - он дал команду ребятами за веслами, и те взяли курс на Прибрежную крепость.

Эдвард покидал Софирца с тем же чувством, с каким прибыл к нему. Он не мог понять, кого обрел в его лице: союзника или опасного врага?

Лодка быстро приближалась к цели. Блейн уже мог разглядеть вытесанные в скалах статуи. Ему стало не по себе. Какие бы препятствия он ни преодолевал, какие бы проблемы ни решил, но в Прибрежной крепости он неизменно чувствовал себя маленьким, беспомощным и ужасно одиноким.

Ему вспоминалось детство, проведенное здесь. Хельга со своими странными и жестокими воспитательскими порывами. И какого черта она обучала мальчишек, вроде него, когда так ненавидела людей?

Невольно ему стало интересно, сколько лет ему было, когда погибла Гарен, и Гуннар с Исимилом независимо друг от друга ступили на тропу мести. Что ж... На горшок тогда он уже не ходил, но едва ли знал о существовании Софирии, о государственном перевороте там - тем более.

Гуннар - ард и для него это время прошло быстрее. Но вот Исимил... Он потратил, считай, всю свою жизнь на разборки с Майером. За эти семнадцать лет, он, Эдвард, превратился из мальчишки в молодого мужчину! Да что там он?! За семнадцать лет успела родиться и вырасти в девушку Бебхен, сестра Гуннара. Приемная сестра, если быть точнее.

Эдвард чуть нахмурился, удивленный этой мыслью. О громкой и энергичной девушке он особо не вспоминал. Не так хорошо ее знал, и находил ее, скорее, еще совсем незрелой и надоедливой, однако... Она ведь софирка?

В голове что-то щелкнуло, вспыхнула яркая и совершенно безумная мысль, которую Блейн поспешил отогнать, впрочем... Он вдруг спросил себя: а почему, собственно, он ее отгоняет? Потому что считает ее нереалистичной или не хочет верить, что ответ, один из ответов, все это время мог быть под носом?

Эдвард попытался вспомнить все, что знал о Бебхен. И, пожалуй, впервые обрадовался девичьей болтливости: сестра Гуна и Ларса рассказывала о себе очень-очень много. Ей семнадцать. Значит, родилась она примерно в то же время, когда должна была родить Гарен. У нее яркая софирскся внешность. Значит, как минимум один из родителей должен быть софирцем. Впрочем, она говорила, вроде, что софирка - ее мать, ведь она помнила белокожего отца. Но... Действительно ли это был ее отец?

Сказать сложно, Хельга выбила из нее всю память о прошлой жизни.

Сердце екнуло при мысли об этом. Хельга... Даже по своим меркам она измывалась над девочкой слишком сильно. Но для чего? Девочек она либо продавала другим ардам, либо отрезала им язык и отправляла мыть полы да готовить еду. Почему с Бебхен было иначе?