Я прикусила губу, вспоминая разговор с Николасом.

– Иногда я гадаю, вызваны ли его чувства нашей связью. Знаю, из-за нее мужчины становятся чрезмерно заботливыми, и Тристан говорил, что узы пробуждают у них довольно сильные эмоции. Что, если без связи наши чувства ничто?

Джордан усмехнулась.

– Ты что, ослепла? Этот парень без ума от тебя. И, очевидно, ты тоже по уши влюблена в него.

– Знаю, что я ему небезразлична. Но он никогда не говорит о своих чувствах, помимо того, как сильно беспокоится за мою безопасность.

– Мужчины ненавидят говорить о чувствах. – Подруга снова улыбнулась. – А Николас больше похож на человека действий, а не слов.

Я покачала головой.

– Не со мной. Он медлит.

– Он направился прямиком в твою спальню по возвращении. Мне не кажется, что он медлит.

На моих щеках расцвел румянец.

– Дело никогда не заходит дальше поцелуев. Ему нравится обнимать меня.

Джордан приложила руку к сердцу.

– Николасу Даншову нравится целовать и обнимать тебя. Бедная, бедная девочка. – Она драматично вздохнула. – Где я допустила промах в твоем воспитании?

Я оттолкнула ее.

– Забудь все, что я сказала. – Я радовалась каждой секунде, проведенной с Николасом, независимо оттого, чем мы занимались. Но я бы все отдала за то, чтобы он сказал, что его чувства глубже, чем простая забота и инстинкты защитника. Я так сильно любила его. Что, если он не чувствовал того же? Хотелось бы мне быть достаточно храброй, чтобы рассказать ему о своих чувствах и надеяться, что он ответит взаимностью. Но я не была храброй, а мое сердце не выдержит отказа.

– Мы жалкая парочка, правда? Проводим дни в окружении горячих воинов и не предпринимаем никаких действий.

Обрадовавшись возможности сменить тему, я спросила:

– Кстати, как обстоят дела с тем египтянином, который тебе понравился, – тот, с большим мечом? Как его имя?

– Хамид. – Ее взгляд на мгновение стал мечтательным, прежде чем она раздраженно фыркнула. – Он уехал в ЛА до того, как мы успели познакомиться ближе.

– Ох, как жаль.