– Я последний человек, которого он сейчас хочет видеть.

Крис покачал головой.

– Поверь мне, Сара. Ты единственная, кого Николас захочет увидеть, когда успокоится.

Я почувствовала возвращение Николаса прежде, чем двери открылись. Крис тихо отошел в сторону, пока Николас приближался. Его лицо по-прежнему было суровым, а взгляд невозможно было прочитать.

– Просто скажи мне, что ты покончишь с этим.

– Покончу?

– Больше никакого самоуправства… убийств… и прочего.

Я не думала о том, что произойдет, когда мой секрет будет раскрыт. Мы с Элдеорином не обсуждали, как долго продлятся тренировки и что будет, когда они закончатся. Но я не могла не думать обо всех тех людях, что нуждались в моей помощи.

– Что, если мне предначертана такая жизнь, как тебе предначертано быть воином?

– Это слишком опасно.

– Всегда будет опасно, Николас. Я была там, в Ванкувере, помнишь? Вы с Крисом постоянно подвергаете свои жизни опасности. Скоро и Джордан постигнет та же участь. Ты собираешься запереть ее и говорить, что это слишком опасно для нее?

Он снова выругался и провел рукой по мокрым волосам.

– Я не хочу запирать тебя, но все мои инстинкты требуют уберечь тебя.

Инстинкты, не чувства. Вот к чему все сводилось. Я не сомневалась, что Николас заботится обо мне, но все его эмоции, все его действия были продиктованы связью, а не чем-то глубинным. Я подозревала об этом неделями, но не желала себе признаваться. Возможно, это и была истинная причина того, почему я не сказала ему всей правды. Я избегала этой конфронтации и необходимости примириться с реальностью.

– Я поняла. – Я сделала шаг назад, впервые заметив, как вокруг было тихо. Настолько тихо, что я была уверена, что все слышат, как разбивается мое сердце. И я невольно задалась вопросом, есть ли у фейри лекарство от сердечной боли.

– Куда ты уходишь? – спросил Николас, когда я снова повернулась к лестнице.

Боль в груди грозила удушить меня, и мне нужно было убраться отсюда прежде, чем я сломаюсь окончательно.

– Домой. Я больше так не могу.

– Чего не можешь? – резко спросил он.

– Любить тебя, – ответила я так тихо, что это было не громче вздоха.