Мне трудно было подобрать слова.

– Я сожалею, что заставила тебя пройти через это.

– Я знаю. – Николас заправил прядь волос мне за ухо. – Твоя храбрость – одно из первых качеств, что я полюбил в тебе, и мне нужно было понимать, что ты пойдешь на все ради защиты Нейта и своих друзей.

– И тебя.

Его рука крепко сжалась вокруг меня, и долгое время никто из нас ничего не говорил, пока я вдруг не вспомнила, что мы находимся в комнате, полной людей. От мысли, что в столь глубоко личный момент у нас имеются зрители, мои щеки запылали.

– Они ушли, – сказал Николас.

– Что?

– Крис и остальные. Они снаружи.

– Ох, – выдохнула я.

Он отпустил меня и повел на скамейку в теперь уже пустом здании. Я присела на край, но Николас удивил меня, когда поднял и усадил к себе на колени, крепко обхватив руками. Я прижалась щекой к его плечу, пока он поглаживал мои волосы.

– Я так старалась оттолкнуть тебя, что сначала отказывалась признать, что что-то к тебе чувствую. – Я теребила пальцами воротник его рубашки. – Я не знала наверняка, что люблю тебя, до Дня благодарения, но думаю, что начала влюбляться в тебя в моей квартире, в ночь шторма.

– Все дело в моих умопомрачительных кулинарных способностях?

Я тихо рассмеялась.

– Тогда я впервые увидела твою скрытую сторону, а ты в кои-то веки мной не командовал.

– С той ночи многое изменилось.

– Да, но ты все еще пытаешься командовать мной.

– А ты все еще заставляешь меня хотеть привязать твою задницу к стулу, чтобы уберечь от неприятностей.

– Ха, только попробуй.

Николас глубоко вздохнул.

– Сара, мне ненавистна мысль о том, что ты сражаешься, и я сомневаюсь, что когда-нибудь смирюсь с этим. Думаю, ни один мужчина не согласится, чтобы его любимая женщина подвергала себя опасности.