Пальцы Адель едва заметно сжались вокруг бокала.

– Мадлен только упомянула, что у нее произошла стычка с Мастером, и на этом все.

Я повернулась к Ориасу.

– Ты продавал Мадлен чары, чтобы укрыть ее от вампиров?

Он высокомерно кивнул.

– Мои чары самые лучшие, их превосходит разве что магия фейри.

Николас скрестил руки на груди.

– Наши источники докладывают, что в декабре Мадлен направлялась сюда, в Лос-Анджелес, примерно в то же время Сара нанесла тебе визит.

– Она пришла ко мне домой в тот же вечер, – призналась Адель. – Я сказала ей, что одна юная фейри расспрашивает о ней от имени ее дочери, и она спросила меня, не шучу ли я. Она ушла следующим утром, и я не видела и не слышала о ней с тех пор.

Она лгала. Я едва не поддалась искушению броситься на нее, чтобы выбить всю правду, но осталась стоять на месте. Они с Ориасом считали, что я полнокровная Мохири, и пусть так оно и остается. Неизвестно, что они могут сделать с полученной информацией, если узнают, кем я была на самом деле.

Адель поставила бокал на журнальный столик.

– Было приятно с вами повидаться, но, боюсь, я должна попросить вас уйти. Мне многое еще предстоит сделать перед открытием клуба.

Она знала гораздо больше, чем говорила, и я не хотела уходить, не выяснив, что она скрывает. Но прежде чем я успела что-нибудь сказать, Николас поблагодарил ее за помощь и подтолкнул меня к двери.

– Что ты делаешь? – запротестовала я, когда дверь за нами закрылась. – Ей точно известно, где Мадлен.

– Да, и мы последние, кому она об этом расскажет. Очевидно, они с Мадлен очень близки, и она не предаст подругу.

– Но она – наша единственная ниточка к Мадлен.

Николас одарил меня раздражающе загадочной улыбкой, когда мы спускались по лестнице.

– Я не сказал, что мы сдаемся.

Мы вышли из клуба на прохладный вечерний воздух, и я разочарованно вздохнула.

– Адель, вероятно, уже звонит Мадлен, чтобы предупредить.